загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Макнот Джудит. РАЗ И НАВСЕГДА. Глава 18

 

 

Макнот Джудит. РАЗ И НАВСЕГДА. Глава 18

Глава 18

 

Когда Виктория спустилась в столовую на завтрак, к ее огромному удивлению, дядя Чарльз уже сидел за столом и выглядел беспредельно счастливым.

– Вы, как всегда, прелестны, – сказал он, весь сияя, поднявшись и помогая ей сесть.

– А вы, дядя Чарльз, сегодня выглядите даже лучше, чем обычно, – ответствовала она с улыбкой, наливая чаю и добавив молока.

– Никогда и не чувствовал себя лучше, – весело заявил он. – Скажите, как поживает Джейсон? Виктория уронила ложку.

– Я слышал, – спокойно пояснил герцог, – как он шел рано утром через залу, до меня донесся также и ваш голос. Мне показалось, – Чарльз сделал деликатную паузу, – что он был чуть-чуть навеселе. Не так ли?

Виктория бодро кивнула:

– Пьян в стельку!

Оставив это заявление без комментариев, герцог продолжил:

– Нортроп сообщил мне, что час назад заезжал ваш друг Уилтшир, настойчиво справлявшийся о здоровье Джейсона. – Чарльз бросил на нее веселый многозначительный взгляд. – Мне показалось, Уилтшир считает, что рано утром маркиз стрелялся на дуэли и был ранен.

Виктория поняла, что бесполезно пытаться что-то утаивать от него. Она, посмеиваясь, кивнула:

– Если верить тому, что сказал мне Джейсон, он стрелялся с лордом Уилтширом из-за того, что тот назвал меня английской деревенщиной.

– Уилтшир до смерти надоедал мне, испрашивая разрешения наносить вам официальные визиты. Не могу поверить этой басне.

– Я тоже. Такое заявление кажется мне весьма странным в устах моего поклонника.

– Абсолютно с вами согласен, – бодро согласился Чарльз. – Но какова бы ни была причина дуэли, судя по всему, Уилтшир ранил Джейсона.

В глазах девушки запрыгали веселые искорки.

– По словам лорда Филдинга, он получил ранение в руку от дерева.

– Оригинально, – забавляясь, отметил герцог, – именно это слышал и Нортроп от молодого Уилтшира! – Через мгновение он добавил:

– Не важно. Насколько я понял, доктор Уортинг после ранения сделал все необходимое. Он друг Джейсона и мой и к тому же прекрасный врач. Если бы здоровью Джейсона угрожала опасность, он уже был бы здесь и ухаживал за ним. Уортинг также заинтересован в том, чтобы дело не получило огласки, – ведь, как вам известно, дуэли запрещены.

Виктория побледнела, и герцог перегнулся через стол и, накрыв ее руку ладонью, успокаивающе пожал ее.

– Беспокоиться абсолютно не о чем. – В его голосе сквозила невыразимая нежность. – Не могу сказать вам, как.., как глубоко я счастлив, что вы с нами, дитя мое. Мне так много нужно вам рассказать о Джей.., обо всем, – поперхнувшись, поправился он. – Скоро наступит такой момент, когда я смогу сделать это.

Виктория воспользовалась случаем, чтобы вновь настойчиво попросить герцога рассказать о его знакомстве с матерью, но Чарльз лишь покачал головой и с торжественным видом сказал:

– Скоро я это сделаю, но еще рано.

День тянулся так долго, что казалось, никогда не кончится, а Виктория все ждала, когда появится Джейсон, и думала, как он поведет себя после этой ночи. Она пыталась представить возможные варианты их встречи. Может быть, он будет презирать ее за то, что она позволила ему поцеловать себя. Может, возненавидит себя за признание, что она ему нравится. А возможно, все это с его стороны было лишь шуткой.

Виктория была совершенно уверена, что его вчерашнее поведение явилось следствием выпитого алкоголя, но ей очень хотелось верить, что происшедшее предыдущей ночью приведет к более теплым отношениям. За последние недели лорд Филдинг стал ей далеко не безразличен; он ей нравился, и она восхищалась им. А кроме того, она… Кроме того.., нет, об этом лучше не думать.

С течением времени ее надежда стала таять, а напряжение все нарастало. Это состояние лишь усугублялось визитами двух дюжин гостей, приезжавших выведать правду о дуэли Джейсона. Нортроп сообщал всем и каждому, что миледи отсутствует, и Виктория продолжала ждать.

Наконец в час дня Джейсон сошел вниз, но лишь для того, чтобы направиться прямо в кабинет, где его ожидали лорд Коллингвуд и еще двое мужчин, приехавшие посовещаться по поводу капиталовложений.

В три часа Виктория прошла в библиотеку. Крайне раздосадованная собой, она устроилась там, пытаясь сосредоточиться на книге, не в состоянии вести беседу с дядей Чарльзом, который сидел в сторонке у окна и просматривал журнал.

К тому времени, когда Джейсон в конце концов появился в библиотеке, у нее были настолько расстроены нервы, что она чуть не подпрыгнула, увидев его.

– Что вы читаете? – скучным голосом поинтересовался он, остановившись перед ней и сунув руки в карманы обтягивающих желто-коричневых брюк.

– Кажется, Шелли, – после долгой неловкой паузы сказала она, совершенно забыв, какую книгу держит в руках.

– Виктория, – начал он, и она впервые заметила напряжение на его лице. Он поколебался, как будто подыскивал нужные слова, а затем произнес:

– Сделал ли я вчера ночью что-нибудь такое, за что должен извиниться?

У нее упало сердце: он ничего не помнил.

– Не припоминаю, – сказала она, пытаясь не выказать разочарования.

На его лице мелькнула призрачная улыбка.

– Обычно тот, кто не может вспомнить, являет собой образец снисходительности.

– А-а! Нет-нет, ничего такого вы не сделали.

– Хорошо. В таком случае увидимся попозже, когда поедем в театр… – И с лучезарной улыбкой многозначительно добавил:

– Тори. – А затем повернулся, чтобы уйти.

– Вы же сказали, что ничего не помните! – не в силах сдержаться, выпалила она.

Джейсон повернулся к ней с откровенно хищной усмешкой.

– Я помню все. Тори. Просто мне хотелось знать ваше мнение: сделал ли я что-нибудь такое, за что мне следовало бы извиниться?

У Виктории вырвалось:

– Вы самый несносный человек на свете!

– Верно, – признал он тоном нераскаявшегося грешника, – но все равно я вам нравлюсь.

Ее щеки пылали, когда он выходил из библиотеки. Даже в самом дурном сне она не могла бы себе представить, что он бодрствовал, когда она сказала это. Девушка откинулась на спинку кресла и закрыла глаза в полнейшем смятении. Так она сидела, не шевелясь, пока какое-то движение у окна не напомнило ей о том, что она не одна. Виктория быстро открыла глаза и увидела герцога с выражением радостного триумфа на лице.

– Молодчина, дитя мое, – нежно заметил он. – Я всегда надеялся, что потихоньку он вам начнет нравиться, и я вижу, что это так.

– Да, но я не понимаю его, дядя Чарльз. Ее признание, казалось, еще больше порадовало герцога.

– Если он вам нравится теперь, когда вы его не понимаете, то это чувство стократно возрастет, когда вы его начнете понимать, это я вам обещаю. – Он встал. – Полагаю, мне пора. Остаток дня я проведу со старым приятелем, у нас с ним свидание.

Когда вечером Виктория вошла в гостиную, Джейсон уже ожидал ее. Его высокую фигуру ладно облегал костюм вишневого цвета, а в белоснежно-белом шейном платке мерцал рубин. Когда он протянул руку за бокалом вина, стало видно, что его запонки украшены такими же рубинами.

– Вы забыли надеть повязку на руку! – сказала девушка.

– А вы не готовы для выхода в театр, – парировал он. – А потом, после театра, мы едем на бал к Мортрамам.

– Мне вовсе не хочется ехать куда-либо. Я уже послала записку маркизу де Салю с просьбой извинить меня за то, что я не поужинаю с ним у Мортрамов.

– Это его подкосит под корень, – с довольным видом предупредил Джейсон. – В особенности когда он узнает, что вместо него вы поужинали со мной.

– О, но я не могу!

– Можете, – сухо возразил он.

– Мне бы хотелось, чтобы вы надели повязку, – повторила Виктория.

Джейсон явно забавлялся, и ей стало не по себе.

– Если я появлюсь на людях с повязкой, этот молокосос Уилтшир разнесет по всему Лондону слух, что на меня напало дерево.

– Сомневаюсь, – сказала она. – Он очень молод и потому, вероятнее всего, начнет хвастать, что одолел вас на дуэли.

– А это еще ужаснее, чем быть пораненным деревом. Этот Уилтшир, – с омерзением пояснил он, – не знает, каким концом пистолета нужно целиться.

Виктория заглушила смешок.

– Но зачем мне ехать с вами, если вашей единственной целью является появление в обществе целым и невредимым?

– Потому что если вас не будет рядом, какая-нибудь женщина, мечтающая стать герцогиней, захочет опереться на мою больную руку. А кроме того, мне хочется взять вас с собой.

Виктория не могла противостоять его ироническим доводам.

– Ладно, – рассмеялась она. – Я бы не пережила, если бы из-за меня рухнула ваша репутация непобедимого дуэлянта. – Она уже было повернулась, но затем остановилась и молвила с дерзкой улыбкой:

– А правда, что вы застрелили добрую дюжину человек на дуэлях в Индии?

– Нет, – резко ответил он. – А теперь бегите и переоденьтесь.

Казалось, в этот вечер в театре был весь лондонский свет, и когда Виктория и Джейсон заняли ложу, все глаза уставились на них. Веера трепетали, отовсюду доносился шепоток. Поначалу Виктория предположила, что все удивились при виде целого и невредимого лорда Филдинга, который вовсе не был похож на раненого, но постепенно ее мнение изменилось. Как только в антракте они с Джейсоном вышли в фойе, она поняла, что происходит нечто странное. Леди всех возрастов, прежде относившиеся к ней по-дружески, теперь глядели на нее с окаменевшими лицами и бросали порицающие взгляды. И наконец она поняла причину. До всех дошли слухи о том, что Джейсон дрался из-за нее на дуэли. В результате под сомнением оказалась ее собственная репутация.

Недалеко от них стояла старая леди в белом шелковом тюрбане с крупным аметистом, сузившимися глазами наблюдавшая за Джейсоном и Викторией.

– Итак, – прошипела герцогиня Клермонт своей пожилой компаньонке, – Уэйкфилд дрался из-за нее на дуэли.

– Так говорят, ваша светлость, – поддакнула леди Фол-клин.

Герцогиня Клермонт оперлась на трость из эбенового дерева и стала разглядывать свою правнучку.

– Она копия Кэтрин.

– Да, ваша светлость.

Увядшие голубые глаза герцогини оглядели Викторию с ног до головы, затем остановились на Джейсоне Филдинге.

– Ну и красив этот дьявол, а?!

Леди Фолклин побледнела, не рискуя ответить утвердительно.

Не обращая внимания на ее молчание, герцогиня постучала кончиками пальцев по украшенной драгоценными камнями ручке трости и продолжила осмотр маркиза Уэйкфилда.

– Он похож на Атертона.

– Да, есть некоторое сходство, – нехотя рискнула согласиться компаньонка.

– Вздор! – оборвала ее герцогиня. – Уэйкфилд – точный портрет Атертона в молодости.

– Несомненно! – объявила леди Фолклин. Зловещая ухмылка появилась на худом лице герцогини.

– Атертон думает, что ему удастся породнить наши семьи против моей воли. Он ждал двадцать два года, чтобы насолить мне, и теперь уверен, что преуспеет. – Глухой кашель сотряс ее грудь, пока она разглядывала прекрасную пару, стоявшую неподалеку. – Но Атертон ошибается.

Виктория с трудом отвела взгляд от старой леди с суровым лицом и затейливым тюрбаном на голове. Казалось, все уставились на них с Джейсоном, даже старушки, с которыми она до сих пор не встречалась, вроде этой. Она опасливо посмотрела на Филдинга.

– Мое появление здесь с вами – ужасная ошибка, – сказала она, принимая из его рук рюмку с миндальным ликером.

– Почему? Ведь вам нравится пьеса. – И он усмехнулся, глядя в ее обеспокоенные синие глаза. – А я наслаждался тем, что любовался вами.

– Но вы не должны любоваться мной, и в особенности не должны выглядеть так, будто наслаждаетесь этим, – сказала Виктория, стараясь скрыть удовольствие, которое ей доставил этот тривиальный комплимент из его уст.

– Почему бы нет?

– Потому что все смотрят на нас.

– Они видели нас и раньше, – сказал Джейсон, бесстрастно пожав плечами.

Но неловкость усугубилась в значительной степени, когда они приехали на бал. Стоило им войти в залу, как вся публика, казалось, повернула головы в их сторону и явно недружелюбно принялась разглядывать их.

– Джейсон, это ужасно! Здесь еще хуже, чем в театре. Там хотя бы некоторые смотрели на сцену. Здесь же все смотрят только на нас, и будьте любезны, – взмолилась она, сменив тему, – перестаньте так обворожительно мне улыбаться, ведь они все видят!

– Так я обворожителен? – поддразнил он, но сам скользнул быстрым взглядом по лицам присутствующих.

– По-моему, здесь всего лишь, – мягко протянул он, кивнув головой вправо, – полдюжины ваших безутешных воздыхателей, которые выглядят так, словно придумывают способ, как бы поскорей перерезать мне глотку.

Виктория в отчаянии чуть не топнула ногой.

– Вы намеренно не хотите замечать происходящего! Кэролайн Коллингвуд в курсе всех on dit [6], и она говорила мне: никто не верит, что мы с вами всерьез питаем интерес друг к другу. Болтают, что мы поддерживаем легенду о помолвке лишь ради дяди Чарльза. Но теперь вы дрались на дуэли из-за того, что кто-то прошелся на мой счет, и это меняет все. Теперь они подсчитывают, сколько времени вы проводите в доме, когда я нахожусь там…

– Как ни странно, но это мой собственный дом, – протянул Джейсон, и его брови сошлись над горящими зелеными глазами.

– Я знаю, но дело не в этом. Теперь все, в особенности леди, наградят нас всеми возможными пороками. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, то этому не придавали бы такого значения.

Голос Джейсона обратился в тихий, леденящий душу шепот:

– Вы ошибаетесь, если считаете, что я придаю хоть малейшее значение тому, что думают люди, включая вас. Не трудитесь читать мне лекцию о принципах, ибо у меня их нет, и не принимайте меня за джентльмена, коим я вовсе не являюсь. Я жил в таких местах, о которых вы даже представления не имеете, и везде занимался такими делами, которые оскорбили бы все ваши пуританские чувства. Вы невинный, наивный ребенок… А я никогда не был невинным. Я даже никогда не был ребенком. Однако, поскольку вы так озабочены тем, что думают люди, это легко поправить. Можете провести остаток вечера со своими жеманными ухажерами, а я найду кого-нибудь, кто будет развлекать меня.

Виктория была так сконфужена и обижена его неоправданным выпадом, что не знала, что и сказать, когда он отошел от нее. Тем не менее она поступила точно по его высказанному в такой грубой форме рецепту, и хотя на нее стали бросать меньше омерзительно любопытных взглядов, настроение у нее было ужасное.

Оскорбленная гордость заставляла ее делать вид, будто она наслаждается танцами со своими партнерами и вслушивается в их льстивую болтовню, но на деле ее слух был настроен лишь на звуки голоса Джейсона, и ее сердце екало, когда он оказывался вблизи.

С нарастающей тоской Виктория наблюдала, как Джейсон хладнокровно стоял в кругу трех прелестных блондинок, которые соперничали друг с другом, добиваясь его внимания, и из кожи вон лезли только ради того, чтобы увидеть, как он нехотя улыбается.

Не раз после прошлой ночи она позволяла себе погрузиться в воспоминания о сладости его поцелуя. И сейчас она просто не в состоянии была думать ни о чем, кроме того, чтобы он опять стоял рядом с ней, а не флиртовал с теми дамочками, и дьявол с ним, с общественным мнением!

В этот момент молодой человек лет двадцати пяти напомнил ей, что она обещала ему следующий танец.

– Да, конечно, – вежливо, но без энтузиазма ответила она. – Кстати, который сейчас час, мистер Баскоум? – спросила девушка, когда он повел ее в танце.

– Полдвенадцатого.

Виктория чуть не застонала. Сколько еще придется мучиться, пока этот бал наконец завершится!


Чарльз вставил ключ в замочную скважину и открыл парадное как раз в тот миг, когда Нортроп поспешил навстречу герцогу.

– Не было никакой нужды дожидаться меня. Нор-троп, – добродушно сказал Чарльз, передавая ему шляпу и трость. – Который час?

– Половина двенадцатого, ваша светлость.

– Лорд Филдинг и леди Виктория появятся лишь ранним утром, так что не вздумай ждать их, – посоветовал он. – Ты ведь знаешь, что эти балы продолжаются далеко за полночь.

Нортроп пожелал ему доброй ночи и исчез в своей комнате. Чарльз повернул в противоположную сторону и направился к салону, намереваясь насладиться бокалом портвейна и поразмышлять о романе Джейсона и Виктории, который наконец завязался накануне ночью.

Он пошел через приемную залу, но громкий, настойчивый стук в парадную дверь заставил его остановиться и повернуть назад. Полагая, что, должно быть, юная парочка забыла ключи и вернулась домой пораньше, он открыл дверь с приветственной улыбкой, которая сменилась вопрошающим взглядом, когда он увидел перед собой высокого, хорошо одетого мужчину лет тридцати.

– Простите меня, что я потревожил вас в такое позднее время, ваша светлость. Меня зовут Артур Уинслоу, моя юридическая фирма имеет срочное поручение от родственной фирмы в Америке: мне необходимо немедленно передать это письмо вам, а второе – мисс Виктории Ситон.

– Леди Ситон нет дома, – сказал Чарльз, а в его мозгу уже возникла мысль о неминуемой катастрофе.

– Я знаю, ваша светлость. – Молодой человек жестом показал на свой экипаж, ожидавший на улице. – Как только мной были получены эти письма, я срочно прибыл сюда и ждал вашего возвращения. Согласно полученным нами инструкциям, в случае отсутствия леди мы должны передать это письмо вам, чтобы вы вручили его адресату. – С этими словами он вложил второе письмо во вспотевшую ладонь Чарльза и приподнял шляпу. – Доброй ночи, ваша светлость.

Холодный страх охватил герцога, когда он закрывал парадное и распечатывал письмо. Первым делом он поискал глазами имя отправителя. «Эндрю Бэйнбридж», – прочитал он.

Герцог пристально смотрел на эти буквы, и у него заныло сердце; затем он заставил себя читать. По мере чтения его лицо становилось все бледнее и буквы поплыли перед глазами.

Когда письмо было прочитано, печали герцога не было предела. У него затряслись плечи и по щекам заструились слезы, ибо всем его мечтам и надеждам пришел конец. Это был такой удар, от которого заломило виски. Когда слезы высохли, он постоял неподвижно еще несколько минут, незрячим взглядом уставясь в пол.

Затем понемногу его плечи распрямились и он поднял голову.

– Нортроп! – крикнул Чарльз, поднимаясь по ступенькам лестницы, но вместо своего голоса услышал приглушенный шепот. Он прочистил горло и снова позвал:

– Нортроп!

Дворецкий прибежал в ту же минуту, на бегу накидывая ливрею.

– Звали, ваша светлость? – тревожно посмотрел он на герцога, остановившегося на середине лестницы и судорожно вцепившегося в перила.

Чарльз обернулся и посмотрел на него.

– Вызови доктора Уортинга, – приказал он. – Скажи, чтобы он немедленно приехал, это срочно.

– Послать сразу же и за лордом Филдингом и леди Викторией?

– Да нет же, черт возьми! – буркнул герцог, но тут же опомнился. – После прибытия доктора Уортинга я дам тебе знать, как поступать дальше, – поправился он, продолжая медленно подниматься по лестнице.

Уже начинало светать, когда кучер маркиза Уэйкфилда остановил гарцующих серых в яблоках коней у дома номер шесть по Аппер-Брук-стрит. Ни Джейсон, ни Виктория за всю дорогу не промолвили ни слова, но когда девушка заметила, как Джейсон напрягся, она выпрямилась и огляделась, ища причину его тревоги.

– Чей это экипаж?

– Доктора Уортинга. Я узнаю его гнедых. – Джейсон быстро распахнул дверцу, выскочил из экипажа и бесцеремонно вытащил девушку, а затем помчался к подъезду, перепрыгивая через ступеньки и словно забыв о Виктории. Девушка подобрала длинные юбки и бросилась за ним. Когда бледный как мел Нортроп открыл парадное, ее охватила паника.

– Что случилось? – резко спросил Джейсон.

– Ваш дядя, милорд, – мрачно ответил старый дворецкий. – У него сердечный приступ. С ним доктор Уортинг.

– Боже мой! – воскликнула Виктория, в страхе цепляясь за рукав Джейсона.

И они вместе пустились бежать вверх по лестнице, а Нортроп крикнул им вслед:

– Доктор Уортинг просил без предупреждения не входить!

Джейсон только собирался постучать, как доктор Уортинг сам вышел к ним. Он плотно прикрыл за собой дверь и сказал:

– Я слышал, как вы подъехали.

– Ну и как он?

Врач снял пенсне и стал задумчиво протирать стекла.

Наконец, глубоко вздохнув, он поднял голову. – У него очень серьезный рецидив, Джейсон.

– Нам можно к нему?

– Да, но должен предупредить вас обоих: не делайте и не говорите ничего такого, что может взволновать его. Голос Виктории задрожал:

– Он не.., не…

– Рано или поздно мы все туда уйдем, дорогая, – сказал доктор с таким мрачным видом, что у Виктории подкосились ноги.

Они вошли в комнату к находившемуся при смерти герцогу и встали по обе стороны изголовья. Прикроватная тумбочка была ярко освещена светом свечей, но Виктории все в этой комнате показалось таким же темным и пугающим, как ожидающая своего жильца отверстая могила. На одеяле лежала безжизненная рука Чарльза, и, глотая слезы, девушка взяла ее в свои ладони, отчаянно надеясь вдохнуть в него хоть капельку своей силы.

Глаза Чарльза судорожно приоткрылись, и ему с огромным трудом удалось сфокусировать взгляд на ее лице.

– Мое дорогое дитя, – еле слышно прошептал он. – Я не собирался отойти в лучший мир так скоро. Сначала мне хотелось увидеть, что вы счастливо устроили свою жизнь. Кто позаботится о вас, когда меня не будет? Разве у вас есть еще кто-нибудь, кто приютит вас и обеспечит всем необходимым?

Слезы градом текли по щекам девушки. Она так любила его и вот теперь теряет! Виктория пыталась вымолвить что-то, но застрявший в горле комок заглушил ее голос, и ей оставалось лишь крепче пожать слабую руку герцога.

Чарльз с трудом повернул голову на подушке и взглянул на Джейсона.

– Вы так похожи на меня, – прошептал он, – так же упрямы. А теперь будете так же одиноки, как и я.

– Вам нельзя разговаривать, – хриплым голосом сказал Джейсон. – Отдохните.

– Я не могу себе этого позволить, – еле слышно возразил Филдинг-старший. – Я не могу спокойно покинуть этот мир, зная, что Виктория останется одна-одинешенька на всем белом свете. Вы оба осиротеете, каждый по-своему. Она не может оставаться под вашей опекой, Джейсон. Этого общество вам никогда не простит…

Его голос совсем затих. Собрав последние силы, он обернулся к Виктории:

– Виктория, вас назвали в мою честь. Мы с вашей мамой любили друг друга. Я.., собирался рассказать об этом как-нибудь, но теперь уже не успею.

Девушка больше не могла сдерживаться: она уткнулась головой в его грудь, и ее плечи сотрясались от рыданий.

Чарльз оторвал взгляд от плачущей Виктории и снова перевел его на Джейсона.

– Я мечтал, что вы с Викторией поженитесь. Я так надеялся, что вы будете вместе, когда меня не станет…

Лицо Джейсона превратилось в серую горестную маску. Он кивнул и через силу произнес:

– Я позабочусь о ней… Да, я женюсь на ней, – быстро поправился он, когда Чарльз пошевельнулся.

Виктория, ошеломленная, обратила опухшие от слез глаза на Джейсона; но затем сообразила, что он просто пытается утешить Чарльза в этот скорбный час.

Герцог, измученный столь продолжительной беседой, прикрыл глаза.

– Я не верю вам, Джейсон.

В ужасе и отчаянии Виктория упала на колени возле постели, не выпуская руки Чарльза.

– Вы не должны волноваться из-за нас, дядя! – безутешно плакала она.

Из последних сил повернув голову, Чарльз приподнял тяжелые веки.

– Вы можете поклясться? Поклянитесь, что женитесь на Виктории и всегда будете заботиться о ней.

– Клянусь! – подтвердил Джейсон, и огонь в его глазах убедил девушку, что это вовсе не ложь. Речь шла о клятве, данной умирающему человеку в его последний час.

– А вы, дитя мое? Можете ли вы торжественно поклясться, что будете с ним?

Виктория напряглась. Это был не тот случай, когда можно вспоминать прошлые обиды и недомолвки. Она оказалась перед лицом жестокого выбора: без Джейсона и без Чарльза она останется совсем одна. Она вспомнила пьянящий восторг от поцелуев Джейсона… Пусть он бывает порой властным, надменным и холодным, но у него сильный характер, и он поддержит ее в трудную минуту. То немногое, что еще оставалось от ее смутных планов на будущее – заработать денег и вернуться в Америку, – уступило место более насущной необходимости – выжить и облегчить последние часы дяди Чарльза, лежащего на смертном одре.

– Итак, Виктория?

– Клянусь, – убито прошептала она.

– Спасибо, – пробормотал Чарльз, стоически силясь изобразить на безжизненном лице улыбку. Он выпростал левую руку из-под одеяла и сжал запястье Джейсона. – Теперь я могу спокойно встретить смерть.

И вдруг Джейсон напрягся. Его глаза вопросительно устремились на Чарльза, а на лице появилась холодная усмешка. Полным иронии голосом он согласился:

– Да, теперь вы можете спокойно отойти в иной мир.

– Нет! – вскрикнула Виктория рыдая. – Не умирайте, дядя Чарльз! Пожалуйста! – Отчаянно пытаясь найти достойную цель, ради которой он должен бороться за жизнь, она выдохнула:

– Если вы умрете, то не сможете быть посаженым отцом на нашей свадьбе…

Доктор Уортинг выступил вперед и услужливо помог девушке подняться с колен. Кивнув Джейсону, чтобы тот следовал за ним, он вывел ее в залу.

– Хватит, дорогая, – утешал он ее. – А то вы заболеете. Виктория подняла заплаканное лицо.

– Он не выживет, доктор Уортинг?

Добродушный врач сочувственно похлопал ее по руке.

– Я останусь с ним и дам вам знать, если что-нибудь изменится. – И, не добавив ничего более утешительного, он вернулся к герцогу, снова плотно притворив за собой дверь.

Виктория и Джейсон спустились в салон. Джейсон сел рядом и, утешая, обнял ее, дав ей возможность уткнуться ему в плечо. Виктория прижалась лицом к его широкой груди и рыдала до тех пор, пока не выплакала все слезы. Остаток ночи она провела в целомудренных объятиях Джейсона, бодрствуя и шепча про себя молитвы.

А герцог Атертон до рассвета играл в карты с доктором Уортингом.

 

Главы 
 

Когда Виктория спустилась в столовую на завтрак, к ее огромному удивлению, дядя Чарльз уже сидел за столом и выглядел беспредельно счастливым.

– Вы, как всегда, прелестны, – сказал он, весь сияя, поднявшись и помогая ей сесть.

– А вы, дядя Чарльз, сегодня выглядите даже лучше, чем обычно, – ответствовала она с улыбкой, наливая чаю и добавив молока.

– Никогда и не чувствовал себя лучше, – весело заявил он. – Скажите, как поживает Джейсон? Виктория уронила ложку.

– Я слышал, – спокойно пояснил герцог, – как он шел рано утром через залу, до меня донесся также и ваш голос. Мне показалось, – Чарльз сделал деликатную паузу, – что он был чуть-чуть навеселе. Не так ли?

Виктория бодро кивнула:

– Пьян в стельку!

Оставив это заявление без комментариев, герцог продолжил:

– Нортроп сообщил мне, что час назад заезжал ваш друг Уилтшир, настойчиво справлявшийся о здоровье Джейсона. – Чарльз бросил на нее веселый многозначительный взгляд. – Мне показалось, Уилтшир считает, что рано утром маркиз стрелялся на дуэли и был ранен.

Виктория поняла, что бесполезно пытаться что-то утаивать от него. Она, посмеиваясь, кивнула:

– Если верить тому, что сказал мне Джейсон, он стрелялся с лордом Уилтширом из-за того, что тот назвал меня английской деревенщиной.

– Уилтшир до смерти надоедал мне, испрашивая разрешения наносить вам официальные визиты. Не могу поверить этой басне.

– Я тоже. Такое заявление кажется мне весьма странным в устах моего поклонника.

– Абсолютно с вами согласен, – бодро согласился Чарльз. – Но какова бы ни была причина дуэли, судя по всему, Уилтшир ранил Джейсона.

В глазах девушки запрыгали веселые искорки.

– По словам лорда Филдинга, он получил ранение в руку от дерева.

– Оригинально, – забавляясь, отметил герцог, – именно это слышал и Нортроп от молодого Уилтшира! – Через мгновение он добавил:

– Не важно. Насколько я понял, доктор Уортинг после ранения сделал все необходимое. Он друг Джейсона и мой и к тому же прекрасный врач. Если бы здоровью Джейсона угрожала опасность, он уже был бы здесь и ухаживал за ним. Уортинг также заинтересован в том, чтобы дело не получило огласки, – ведь, как вам известно, дуэли запрещены.

Виктория побледнела, и герцог перегнулся через стол и, накрыв ее руку ладонью, успокаивающе пожал ее.

– Беспокоиться абсолютно не о чем. – В его голосе сквозила невыразимая нежность. – Не могу сказать вам, как.., как глубоко я счастлив, что вы с нами, дитя мое. Мне так много нужно вам рассказать о Джей.., обо всем, – поперхнувшись, поправился он. – Скоро наступит такой момент, когда я смогу сделать это.

Виктория воспользовалась случаем, чтобы вновь настойчиво попросить герцога рассказать о его знакомстве с матерью, но Чарльз лишь покачал головой и с торжественным видом сказал:

– Скоро я это сделаю, но еще рано.

День тянулся так долго, что казалось, никогда не кончится, а Виктория все ждала, когда появится Джейсон, и думала, как он поведет себя после этой ночи. Она пыталась представить возможные варианты их встречи. Может быть, он будет презирать ее за то, что она позволила ему поцеловать себя. Может, возненавидит себя за признание, что она ему нравится. А возможно, все это с его стороны было лишь шуткой.

Виктория была совершенно уверена, что его вчерашнее поведение явилось следствием выпитого алкоголя, но ей очень хотелось верить, что происшедшее предыдущей ночью приведет к более теплым отношениям. За последние недели лорд Филдинг стал ей далеко не безразличен; он ей нравился, и она восхищалась им. А кроме того, она… Кроме того.., нет, об этом лучше не думать.

С течением времени ее надежда стала таять, а напряжение все нарастало. Это состояние лишь усугублялось визитами двух дюжин гостей, приезжавших выведать правду о дуэли Джейсона. Нортроп сообщал всем и каждому, что миледи отсутствует, и Виктория продолжала ждать.

Наконец в час дня Джейсон сошел вниз, но лишь для того, чтобы направиться прямо в кабинет, где его ожидали лорд Коллингвуд и еще двое мужчин, приехавшие посовещаться по поводу капиталовложений.

В три часа Виктория прошла в библиотеку. Крайне раздосадованная собой, она устроилась там, пытаясь сосредоточиться на книге, не в состоянии вести беседу с дядей Чарльзом, который сидел в сторонке у окна и просматривал журнал.

К тому времени, когда Джейсон в конце концов появился в библиотеке, у нее были настолько расстроены нервы, что она чуть не подпрыгнула, увидев его.

– Что вы читаете? – скучным голосом поинтересовался он, остановившись перед ней и сунув руки в карманы обтягивающих желто-коричневых брюк.

– Кажется, Шелли, – после долгой неловкой паузы сказала она, совершенно забыв, какую книгу держит в руках.

– Виктория, – начал он, и она впервые заметила напряжение на его лице. Он поколебался, как будто подыскивал нужные слова, а затем произнес:

– Сделал ли я вчера ночью что-нибудь такое, за что должен извиниться?

У нее упало сердце: он ничего не помнил.

– Не припоминаю, – сказала она, пытаясь не выказать разочарования.

На его лице мелькнула призрачная улыбка.

– Обычно тот, кто не может вспомнить, являет собой образец снисходительности.

– А-а! Нет-нет, ничего такого вы не сделали.

– Хорошо. В таком случае увидимся попозже, когда поедем в театр… – И с лучезарной улыбкой многозначительно добавил:

– Тори. – А затем повернулся, чтобы уйти.

– Вы же сказали, что ничего не помните! – не в силах сдержаться, выпалила она.

Джейсон повернулся к ней с откровенно хищной усмешкой.

– Я помню все. Тори. Просто мне хотелось знать ваше мнение: сделал ли я что-нибудь такое, за что мне следовало бы извиниться?

У Виктории вырвалось:

– Вы самый несносный человек на свете!

– Верно, – признал он тоном нераскаявшегося грешника, – но все равно я вам нравлюсь.

Ее щеки пылали, когда он выходил из библиотеки. Даже в самом дурном сне она не могла бы себе представить, что он бодрствовал, когда она сказала это. Девушка откинулась на спинку кресла и закрыла глаза в полнейшем смятении. Так она сидела, не шевелясь, пока какое-то движение у окна не напомнило ей о том, что она не одна. Виктория быстро открыла глаза и увидела герцога с выражением радостного триумфа на лице.

– Молодчина, дитя мое, – нежно заметил он. – Я всегда надеялся, что потихоньку он вам начнет нравиться, и я вижу, что это так.

– Да, но я не понимаю его, дядя Чарльз. Ее признание, казалось, еще больше порадовало герцога.

– Если он вам нравится теперь, когда вы его не понимаете, то это чувство стократно возрастет, когда вы его начнете понимать, это я вам обещаю. – Он встал. – Полагаю, мне пора. Остаток дня я проведу со старым приятелем, у нас с ним свидание.

Когда вечером Виктория вошла в гостиную, Джейсон уже ожидал ее. Его высокую фигуру ладно облегал костюм вишневого цвета, а в белоснежно-белом шейном платке мерцал рубин. Когда он протянул руку за бокалом вина, стало видно, что его запонки украшены такими же рубинами.

– Вы забыли надеть повязку на руку! – сказала девушка.

– А вы не готовы для выхода в театр, – парировал он. – А потом, после театра, мы едем на бал к Мортрамам.

– Мне вовсе не хочется ехать куда-либо. Я уже послала записку маркизу де Салю с просьбой извинить меня за то, что я не поужинаю с ним у Мортрамов.

– Это его подкосит под корень, – с довольным видом предупредил Джейсон. – В особенности когда он узнает, что вместо него вы поужинали со мной.

– О, но я не могу!

– Можете, – сухо возразил он.

– Мне бы хотелось, чтобы вы надели повязку, – повторила Виктория.

Джейсон явно забавлялся, и ей стало не по себе.

– Если я появлюсь на людях с повязкой, этот молокосос Уилтшир разнесет по всему Лондону слух, что на меня напало дерево.

– Сомневаюсь, – сказала она. – Он очень молод и потому, вероятнее всего, начнет хвастать, что одолел вас на дуэли.

– А это еще ужаснее, чем быть пораненным деревом. Этот Уилтшир, – с омерзением пояснил он, – не знает, каким концом пистолета нужно целиться.

Виктория заглушила смешок.

– Но зачем мне ехать с вами, если вашей единственной целью является появление в обществе целым и невредимым?

– Потому что если вас не будет рядом, какая-нибудь женщина, мечтающая стать герцогиней, захочет опереться на мою больную руку. А кроме того, мне хочется взять вас с собой.

Виктория не могла противостоять его ироническим доводам.

– Ладно, – рассмеялась она. – Я бы не пережила, если бы из-за меня рухнула ваша репутация непобедимого дуэлянта. – Она уже было повернулась, но затем остановилась и молвила с дерзкой улыбкой:

– А правда, что вы застрелили добрую дюжину человек на дуэлях в Индии?

– Нет, – резко ответил он. – А теперь бегите и переоденьтесь.

Казалось, в этот вечер в театре был весь лондонский свет, и когда Виктория и Джейсон заняли ложу, все глаза уставились на них. Веера трепетали, отовсюду доносился шепоток. Поначалу Виктория предположила, что все удивились при виде целого и невредимого лорда Филдинга, который вовсе не был похож на раненого, но постепенно ее мнение изменилось. Как только в антракте они с Джейсоном вышли в фойе, она поняла, что происходит нечто странное. Леди всех возрастов, прежде относившиеся к ней по-дружески, теперь глядели на нее с окаменевшими лицами и бросали порицающие взгляды. И наконец она поняла причину. До всех дошли слухи о том, что Джейсон дрался из-за нее на дуэли. В результате под сомнением оказалась ее собственная репутация.

Недалеко от них стояла старая леди в белом шелковом тюрбане с крупным аметистом, сузившимися глазами наблюдавшая за Джейсоном и Викторией.

– Итак, – прошипела герцогиня Клермонт своей пожилой компаньонке, – Уэйкфилд дрался из-за нее на дуэли.

– Так говорят, ваша светлость, – поддакнула леди Фол-клин.

Герцогиня Клермонт оперлась на трость из эбенового дерева и стала разглядывать свою правнучку.

– Она копия Кэтрин.

– Да, ваша светлость.

Увядшие голубые глаза герцогини оглядели Викторию с ног до головы, затем остановились на Джейсоне Филдинге.

– Ну и красив этот дьявол, а?!

Леди Фолклин побледнела, не рискуя ответить утвердительно.

Не обращая внимания на ее молчание, герцогиня постучала кончиками пальцев по украшенной драгоценными камнями ручке трости и продолжила осмотр маркиза Уэйкфилда.

– Он похож на Атертона.

– Да, есть некоторое сходство, – нехотя рискнула согласиться компаньонка.

– Вздор! – оборвала ее герцогиня. – Уэйкфилд – точный портрет Атертона в молодости.

– Несомненно! – объявила леди Фолклин. Зловещая ухмылка появилась на худом лице герцогини.

– Атертон думает, что ему удастся породнить наши семьи против моей воли. Он ждал двадцать два года, чтобы насолить мне, и теперь уверен, что преуспеет. – Глухой кашель сотряс ее грудь, пока она разглядывала прекрасную пару, стоявшую неподалеку. – Но Атертон ошибается.

Виктория с трудом отвела взгляд от старой леди с суровым лицом и затейливым тюрбаном на голове. Казалось, все уставились на них с Джейсоном, даже старушки, с которыми она до сих пор не встречалась, вроде этой. Она опасливо посмотрела на Филдинга.

– Мое появление здесь с вами – ужасная ошибка, – сказала она, принимая из его рук рюмку с миндальным ликером.

– Почему? Ведь вам нравится пьеса. – И он усмехнулся, глядя в ее обеспокоенные синие глаза. – А я наслаждался тем, что любовался вами.

– Но вы не должны любоваться мной, и в особенности не должны выглядеть так, будто наслаждаетесь этим, – сказала Виктория, стараясь скрыть удовольствие, которое ей доставил этот тривиальный комплимент из его уст.

– Почему бы нет?

– Потому что все смотрят на нас.

– Они видели нас и раньше, – сказал Джейсон, бесстрастно пожав плечами.

Но неловкость усугубилась в значительной степени, когда они приехали на бал. Стоило им войти в залу, как вся публика, казалось, повернула головы в их сторону и явно недружелюбно принялась разглядывать их.

– Джейсон, это ужасно! Здесь еще хуже, чем в театре. Там хотя бы некоторые смотрели на сцену. Здесь же все смотрят только на нас, и будьте любезны, – взмолилась она, сменив тему, – перестаньте так обворожительно мне улыбаться, ведь они все видят!

– Так я обворожителен? – поддразнил он, но сам скользнул быстрым взглядом по лицам присутствующих.

– По-моему, здесь всего лишь, – мягко протянул он, кивнув головой вправо, – полдюжины ваших безутешных воздыхателей, которые выглядят так, словно придумывают способ, как бы поскорей перерезать мне глотку.

Виктория в отчаянии чуть не топнула ногой.

– Вы намеренно не хотите замечать происходящего! Кэролайн Коллингвуд в курсе всех on dit [6], и она говорила мне: никто не верит, что мы с вами всерьез питаем интерес друг к другу. Болтают, что мы поддерживаем легенду о помолвке лишь ради дяди Чарльза. Но теперь вы дрались на дуэли из-за того, что кто-то прошелся на мой счет, и это меняет все. Теперь они подсчитывают, сколько времени вы проводите в доме, когда я нахожусь там…

– Как ни странно, но это мой собственный дом, – протянул Джейсон, и его брови сошлись над горящими зелеными глазами.

– Я знаю, но дело не в этом. Теперь все, в особенности леди, наградят нас всеми возможными пороками. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, то этому не придавали бы такого значения.

Голос Джейсона обратился в тихий, леденящий душу шепот:

– Вы ошибаетесь, если считаете, что я придаю хоть малейшее значение тому, что думают люди, включая вас. Не трудитесь читать мне лекцию о принципах, ибо у меня их нет, и не принимайте меня за джентльмена, коим я вовсе не являюсь. Я жил в таких местах, о которых вы даже представления не имеете, и везде занимался такими делами, которые оскорбили бы все ваши пуританские чувства. Вы невинный, наивный ребенок… А я никогда не был невинным. Я даже никогда не был ребенком. Однако, поскольку вы так озабочены тем, что думают люди, это легко поправить. Можете провести остаток вечера со своими жеманными ухажерами, а я найду кого-нибудь, кто будет развлекать меня.

Виктория была так сконфужена и обижена его неоправданным выпадом, что не знала, что и сказать, когда он отошел от нее. Тем не менее она поступила точно по его высказанному в такой грубой форме рецепту, и хотя на нее стали бросать меньше омерзительно любопытных взглядов, настроение у нее было ужасное.

Оскорбленная гордость заставляла ее делать вид, будто она наслаждается танцами со своими партнерами и вслушивается в их льстивую болтовню, но на деле ее слух был настроен лишь на звуки голоса Джейсона, и ее сердце екало, когда он оказывался вблизи.

С нарастающей тоской Виктория наблюдала, как Джейсон хладнокровно стоял в кругу трех прелестных блондинок, которые соперничали друг с другом, добиваясь его внимания, и из кожи вон лезли только ради того, чтобы увидеть, как он нехотя улыбается.

Не раз после прошлой ночи она позволяла себе погрузиться в воспоминания о сладости его поцелуя. И сейчас она просто не в состоянии была думать ни о чем, кроме того, чтобы он опять стоял рядом с ней, а не флиртовал с теми дамочками, и дьявол с ним, с общественным мнением!

В этот момент молодой человек лет двадцати пяти напомнил ей, что она обещала ему следующий танец.

– Да, конечно, – вежливо, но без энтузиазма ответила она. – Кстати, который сейчас час, мистер Баскоум? – спросила девушка, когда он повел ее в танце.

– Полдвенадцатого.

Виктория чуть не застонала. Сколько еще придется мучиться, пока этот бал наконец завершится!


Чарльз вставил ключ в замочную скважину и открыл парадное как раз в тот миг, когда Нортроп поспешил навстречу герцогу.

– Не было никакой нужды дожидаться меня. Нор-троп, – добродушно сказал Чарльз, передавая ему шляпу и трость. – Который час?

– Половина двенадцатого, ваша светлость.

– Лорд Филдинг и леди Виктория появятся лишь ранним утром, так что не вздумай ждать их, – посоветовал он. – Ты ведь знаешь, что эти балы продолжаются далеко за полночь.

Нортроп пожелал ему доброй ночи и исчез в своей комнате. Чарльз повернул в противоположную сторону и направился к салону, намереваясь насладиться бокалом портвейна и поразмышлять о романе Джейсона и Виктории, который наконец завязался накануне ночью.

Он пошел через приемную залу, но громкий, настойчивый стук в парадную дверь заставил его остановиться и повернуть назад. Полагая, что, должно быть, юная парочка забыла ключи и вернулась домой пораньше, он открыл дверь с приветственной улыбкой, которая сменилась вопрошающим взглядом, когда он увидел перед собой высокого, хорошо одетого мужчину лет тридцати.

– Простите меня, что я потревожил вас в такое позднее время, ваша светлость. Меня зовут Артур Уинслоу, моя юридическая фирма имеет срочное поручение от родственной фирмы в Америке: мне необходимо немедленно передать это письмо вам, а второе – мисс Виктории Ситон.

– Леди Ситон нет дома, – сказал Чарльз, а в его мозгу уже возникла мысль о неминуемой катастрофе.

– Я знаю, ваша светлость. – Молодой человек жестом показал на свой экипаж, ожидавший на улице. – Как только мной были получены эти письма, я срочно прибыл сюда и ждал вашего возвращения. Согласно полученным нами инструкциям, в случае отсутствия леди мы должны передать это письмо вам, чтобы вы вручили его адресату. – С этими словами он вложил второе письмо во вспотевшую ладонь Чарльза и приподнял шляпу. – Доброй ночи, ваша светлость.

Холодный страх охватил герцога, когда он закрывал парадное и распечатывал письмо. Первым делом он поискал глазами имя отправителя. «Эндрю Бэйнбридж», – прочитал он.

Герцог пристально смотрел на эти буквы, и у него заныло сердце; затем он заставил себя читать. По мере чтения его лицо становилось все бледнее и буквы поплыли перед глазами.

Когда письмо было прочитано, печали герцога не было предела. У него затряслись плечи и по щекам заструились слезы, ибо всем его мечтам и надеждам пришел конец. Это был такой удар, от которого заломило виски. Когда слезы высохли, он постоял неподвижно еще несколько минут, незрячим взглядом уставясь в пол.

Затем понемногу его плечи распрямились и он поднял голову.

– Нортроп! – крикнул Чарльз, поднимаясь по ступенькам лестницы, но вместо своего голоса услышал приглушенный шепот. Он прочистил горло и снова позвал:

– Нортроп!

Дворецкий прибежал в ту же минуту, на бегу накидывая ливрею.

– Звали, ваша светлость? – тревожно посмотрел он на герцога, остановившегося на середине лестницы и судорожно вцепившегося в перила.

Чарльз обернулся и посмотрел на него.

– Вызови доктора Уортинга, – приказал он. – Скажи, чтобы он немедленно приехал, это срочно.

– Послать сразу же и за лордом Филдингом и леди Викторией?

– Да нет же, черт возьми! – буркнул герцог, но тут же опомнился. – После прибытия доктора Уортинга я дам тебе знать, как поступать дальше, – поправился он, продолжая медленно подниматься по лестнице.

Уже начинало светать, когда кучер маркиза Уэйкфилда остановил гарцующих серых в яблоках коней у дома номер шесть по Аппер-Брук-стрит. Ни Джейсон, ни Виктория за всю дорогу не промолвили ни слова, но когда девушка заметила, как Джейсон напрягся, она выпрямилась и огляделась, ища причину его тревоги.

– Чей это экипаж?

– Доктора Уортинга. Я узнаю его гнедых. – Джейсон быстро распахнул дверцу, выскочил из экипажа и бесцеремонно вытащил девушку, а затем помчался к подъезду, перепрыгивая через ступеньки и словно забыв о Виктории. Девушка подобрала длинные юбки и бросилась за ним. Когда бледный как мел Нортроп открыл парадное, ее охватила паника.

– Что случилось? – резко спросил Джейсон.

– Ваш дядя, милорд, – мрачно ответил старый дворецкий. – У него сердечный приступ. С ним доктор Уортинг.

– Боже мой! – воскликнула Виктория, в страхе цепляясь за рукав Джейсона.

И они вместе пустились бежать вверх по лестнице, а Нортроп крикнул им вслед:

– Доктор Уортинг просил без предупреждения не входить!

Джейсон только собирался постучать, как доктор Уортинг сам вышел к ним. Он плотно прикрыл за собой дверь и сказал:

– Я слышал, как вы подъехали.

– Ну и как он?

Врач снял пенсне и стал задумчиво протирать стекла.

Наконец, глубоко вздохнув, он поднял голову. – У него очень серьезный рецидив, Джейсон.

– Нам можно к нему?

– Да, но должен предупредить вас обоих: не делайте и не говорите ничего такого, что может взволновать его. Голос Виктории задрожал:

– Он не.., не…

– Рано или поздно мы все туда уйдем, дорогая, – сказал доктор с таким мрачным видом, что у Виктории подкосились ноги.

Они вошли в комнату к находившемуся при смерти герцогу и встали по обе стороны изголовья. Прикроватная тумбочка была ярко освещена светом свечей, но Виктории все в этой комнате показалось таким же темным и пугающим, как ожидающая своего жильца отверстая могила. На одеяле лежала безжизненная рука Чарльза, и, глотая слезы, девушка взяла ее в свои ладони, отчаянно надеясь вдохнуть в него хоть капельку своей силы.

Глаза Чарльза судорожно приоткрылись, и ему с огромным трудом удалось сфокусировать взгляд на ее лице.

– Мое дорогое дитя, – еле слышно прошептал он. – Я не собирался отойти в лучший мир так скоро. Сначала мне хотелось увидеть, что вы счастливо устроили свою жизнь. Кто позаботится о вас, когда меня не будет? Разве у вас есть еще кто-нибудь, кто приютит вас и обеспечит всем необходимым?

Слезы градом текли по щекам девушки. Она так любила его и вот теперь теряет! Виктория пыталась вымолвить что-то, но застрявший в горле комок заглушил ее голос, и ей оставалось лишь крепче пожать слабую руку герцога.

Чарльз с трудом повернул голову на подушке и взглянул на Джейсона.

– Вы так похожи на меня, – прошептал он, – так же упрямы. А теперь будете так же одиноки, как и я.

– Вам нельзя разговаривать, – хриплым голосом сказал Джейсон. – Отдохните.

– Я не могу себе этого позволить, – еле слышно возразил Филдинг-старший. – Я не могу спокойно покинуть этот мир, зная, что Виктория останется одна-одинешенька на всем белом свете. Вы оба осиротеете, каждый по-своему. Она не может оставаться под вашей опекой, Джейсон. Этого общество вам никогда не простит…

Его голос совсем затих. Собрав последние силы, он обернулся к Виктории:

– Виктория, вас назвали в мою честь. Мы с вашей мамой любили друг друга. Я.., собирался рассказать об этом как-нибудь, но теперь уже не успею.

Девушка больше не могла сдерживаться: она уткнулась головой в его грудь, и ее плечи сотрясались от рыданий.

Чарльз оторвал взгляд от плачущей Виктории и снова перевел его на Джейсона.

– Я мечтал, что вы с Викторией поженитесь. Я так надеялся, что вы будете вместе, когда меня не станет…

Лицо Джейсона превратилось в серую горестную маску. Он кивнул и через силу произнес:

– Я позабочусь о ней… Да, я женюсь на ней, – быстро поправился он, когда Чарльз пошевельнулся.

Виктория, ошеломленная, обратила опухшие от слез глаза на Джейсона; но затем сообразила, что он просто пытается утешить Чарльза в этот скорбный час.

Герцог, измученный столь продолжительной беседой, прикрыл глаза.

– Я не верю вам, Джейсон.

В ужасе и отчаянии Виктория упала на колени возле постели, не выпуская руки Чарльза.

– Вы не должны волноваться из-за нас, дядя! – безутешно плакала она.

Из последних сил повернув голову, Чарльз приподнял тяжелые веки.

– Вы можете поклясться? Поклянитесь, что женитесь на Виктории и всегда будете заботиться о ней.

– Клянусь! – подтвердил Джейсон, и огонь в его глазах убедил девушку, что это вовсе не ложь. Речь шла о клятве, данной умирающему человеку в его последний час.

– А вы, дитя мое? Можете ли вы торжественно поклясться, что будете с ним?

Виктория напряглась. Это был не тот случай, когда можно вспоминать прошлые обиды и недомолвки. Она оказалась перед лицом жестокого выбора: без Джейсона и без Чарльза она останется совсем одна. Она вспомнила пьянящий восторг от поцелуев Джейсона… Пусть он бывает порой властным, надменным и холодным, но у него сильный характер, и он поддержит ее в трудную минуту. То немногое, что еще оставалось от ее смутных планов на будущее – заработать денег и вернуться в Америку, – уступило место более насущной необходимости – выжить и облегчить последние часы дяди Чарльза, лежащего на смертном одре.

– Итак, Виктория?

– Клянусь, – убито прошептала она.

– Спасибо, – пробормотал Чарльз, стоически силясь изобразить на безжизненном лице улыбку. Он выпростал левую руку из-под одеяла и сжал запястье Джейсона. – Теперь я могу спокойно встретить смерть.

И вдруг Джейсон напрягся. Его глаза вопросительно устремились на Чарльза, а на лице появилась холодная усмешка. Полным иронии голосом он согласился:

– Да, теперь вы можете спокойно отойти в иной мир.

– Нет! – вскрикнула Виктория рыдая. – Не умирайте, дядя Чарльз! Пожалуйста! – Отчаянно пытаясь найти достойную цель, ради которой он должен бороться за жизнь, она выдохнула:

– Если вы умрете, то не сможете быть посаженым отцом на нашей свадьбе…

Доктор Уортинг выступил вперед и услужливо помог девушке подняться с колен. Кивнув Джейсону, чтобы тот следовал за ним, он вывел ее в залу.

– Хватит, дорогая, – утешал он ее. – А то вы заболеете. Виктория подняла заплаканное лицо.

– Он не выживет, доктор Уортинг?

Добродушный врач сочувственно похлопал ее по руке.

– Я останусь с ним и дам вам знать, если что-нибудь изменится. – И, не добавив ничего более утешительного, он вернулся к герцогу, снова плотно притворив за собой дверь.

Виктория и Джейсон спустились в салон. Джейсон сел рядом и, утешая, обнял ее, дав ей возможность уткнуться ему в плечо. Виктория прижалась лицом к его широкой груди и рыдала до тех пор, пока не выплакала все слезы. Остаток ночи она провела в целомудренных объятиях Джейсона, бодрствуя и шепча про себя молитвы.

А герцог Атертон до рассвета играл в карты с доктором Уортингом.

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........