загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Макнот Джудит. РАЗ И НАВСЕГДА. Глава 17

 

 

Макнот Джудит. РАЗ И НАВСЕГДА. Глава 17

Глава 17

 

В последующие недели Виктория пережила все стадии чувств, которые обычно следуют за предательством любимого. Сначала она досадовала, затем злилась, и наконец в душе ее осталось глухое болезненное чувство утраты. Но она собралась с силами и была полна решимости принять случившееся как свершившийся факт и признать, что прошлое уже не вернешь. Она научилась горевать наедине с собой, оплакивая то, что осталось позади, а затем одеваться в свои лучшие наряды и с лучезарнейшей улыбкой встречать друзей и знакомых.

Ей удавалось скрывать свои чувства от всех, кроме Джейсона и Кэролайн Коллингвуд, которые, каждый на свой лад, стремились помочь ей: Кэролайн – занимая ее нескончаемыми визитами, приемами и вечеринками, а Джейсон – сопровождая ее на них. По большей части он относился к ней как опекающий старший брат, который вывозит сестру на встречи, в театр, оперу.., а там – дает ей полную возможность развлекаться с друзьями и подругами. Однако он не спускал с нее глаз и был постоянно готов прийти на помощь и при необходимости отшить любого ухажера, которого по тем или иным причинам не считал достойным своей протеже. И так случалось не раз. Виктории, уже наслышанной о его шокирующей репутации человека, который может позволить себе все, было смешно наблюдать, как Джейсон бросал ледяной взгляд на чересчур назойливого воздыхателя, вынуждая бедолагу испуганно бормотать извинения и поспешно ретироваться.

Однако в целом общество воспринимало поведение маркиза Уэйкфилда не только как забавное, но и как странное и отчасти даже подозрительное. Никто не верил, что эта парочка намерена пожениться, тем более что Джейсон Филдинг продолжал принимать поклонников леди Виктории в своем доме и относительно объявленной когда-то помолвки говорил, что вопрос этот еще не решен. Поэтому общественное мнение склонялось к тому, что решение о помолвке было слишком преждевременно принято стареющим больным герцогом (который явно любил обоих) и что пара лишь ради него продолжает делать вид, что обручена.

Но с течением времени в обществе возникло менее благоприятное предположение. Еще с самого начала некоторые, особенно консервативно настроенные лица, с подозрением отнеслись к факту «совместного» проживания неженатой парочки, но поскольку девушка казалась такой симпатичной, а лорд Филдинг не проявлял по отношению к ней особого пристрастия, мало кто прислушивался к сплетням. И все же когда они все чаще стали вместе появляться в обществе, прошел слух о том, что лорд Филдинг, репутация которого давно была подмочена, решил сделать девушку своим очередным трофеем, если уже не сделав этого.

Появились даже непристойные предположения по поводу того, что помолвка служит лишь удобной ширмой для распутной связи под самым носом бедной мисс Флосси Уильсон. Эта клевета распространилась, но ей мало кто верил по той простой причине, что хотя лорд Филдинг часто сопровождал графиню, однако вел себя далеко не так, как ведут себя любовники и обладатели «трофея». Более того, у леди Виктории было очень много стойких защитников, включая графиню Коллингвуд и ее влиятельного мужа, которые воспринимали как личное жестокое оскорбление, если кто-нибудь осмеливался обронить хоть слово против графини Лэнгстон.

Виктория ничего не знала о любопытстве, которое вызывали ее отношения с Джейсоном, но прекрасно видела, что в свете многие относятся к нему с недоверием. Чем ближе она знакомилась с людьми этого круга, тем более ее тревожили тонкие нюансы в поведении людей, когда рядом появлялся Джейсон. Они явно настороженно, подозрительно и даже с тревогой относились к нему. Поначалу она предполагала: тот факт, что в его присутствии люди чувствовали себя стесненно и становились более официальными, лишь плод ее воображения, но постепенно убедилась, что это не так. По временам до нее доносились обрывки сплетен, нашептываемых кому-то на ухо, отдельные слова из разговоров, в которых слышалась злоба или по крайней мере неодобрение.

Кэролайн предупредила ее, что в обществе боятся лорда Филдинга и не доверяют ему. В один из вечеров ей сказала об этом и Дороти.

– Тори, Тори, это ты! – бросилась к ней сестра через толпу людей, окружавших Викторию во дворе дома лорда и леди Потэм, где давался бал.

Виктория, не видевшая сестру со дня прибытия в Англию, с трудом сдерживала наплывающие слезы, когда та заключила ее в крепкие объятия.

– Где ты была в последнее время?! – заговорила Виктория, счастливая, что они наконец снова вместе. – Ты так редко пишешь, я полагала, ты все еще находишься «в ссылке», в деревне.

– Мы с бабушкой возвратились в Лондон три дня тому назад, – быстро объяснила Дороти. – Я бы сразу же навестила тебя, но бабушка не хочет, чтобы мы общались. Я высматривала тебя везде, где бывала. Но это не важно. У меня мало времени. Компаньонка сейчас начнет меня разыскивать. Я сказала ей, что, кажется, заметила бабушкину подругу и хочу передать ей послание от нее.

При этом Дороти опасливо оглянулась, так боясь быть застигнутой своей компаньонкой на месте преступления, что не заметила, с каким любопытством на нее взирали молодые поклонники Виктории.

– О, Тори, я чуть с ума не сошла от беспокойства! Я знаю, как отвратительно обошелся с тобой Эндрю, но ты не должна и в мыслях допустить, чтобы выйти за Уэйкфилда! Ты просто не можешь выйти за этого страшного человека. Не можешь! Ты должна знать, что он ни у кого не пользуется доверием. Я слышала, как леди Фолклин, компаньонка бабушки, говорила с ней о лорде, и знаешь, что она сказала?

Виктория чуть повернулась к своим жадно слушавшим беседу сестер ухажерам.

– Дороти, лорд Филдинг очень добр ко мне. Не проси меня прислушиваться к злобным сплетням, я не сделаю этого. Давай лучше я представлю тебя.

– Не сейчас! – в отчаянии сказала сестра, находившаяся в слишком смятенном состоянии, чтобы позволить себе отвлечься. Она попыталась пошептать на ухо Виктории, но из-за общего шума это было невозможно, и поэтому ей пришлось говорить громче:

– Знаешь ли, что говорят об Уэйкфилде? Леди Фолклин сказала, что его даже не стали бы принимать в обществе, не будь он Филдингом. У него постыдная репутация. Он использует женщин в своих грязных целях, а затем бросает их! Люди боятся его, и тебе следует поступать так же! Говорят… – Она оборвала свою филиппику, увидев, как пожилая леди вылезла из экипажа, ожидавшего на улице, и пошла через толпу явно в поисках кого-то. – Ой, мне нужно уезжать. Это леди Фолклин, компаньонка бабушки.

И Дороти бегом пустилась к карете, а Виктория наблюдала, как отбывает ее сестра.

В этот момент ближе всех стоявший к ней мистер Уоррен вдохнул понюшку табаку.

– Знаете ли, юная леди совершенно права, – протянул он.

Очнувшись от печальных мыслей о сестре, Виктория презрительно взглянула на этого хлыща, выглядевшего так, словно он боится собственной тени, а затем на остальных поклонников, которые, несомненно, услышали многое из сказанного.

В ее груди поднялась волна гневного презрения. Они были пустоголовыми, ничтожными, разодетыми в пух и прах, как павлины, манекенами, смаковавшими сплетни о Джейсоне по той очевидной причине, что он гораздо богаче их и, несмотря на его репутацию, гораздо привлекательнее для женщин.

На ее губах играла лучезарная озорная улыбка, но в глазах горели грозные искорки, когда она обратилась к юному бездельнику:

– Ах, мистер Уоррен, так вы, оказывается, опасаетесь за меня?

– Да, миледи, и не я один.

– Господи, какой абсурд! – фыркнула девушка. – Если вы действительно хотите знать правду, а не слушать глупые сплетни, то вот она. Я приехала сюда одинокой сиротой, не имея ни близких, ни богатства, полностью зависящая от милости его светлости и лорда Филдинга. А теперь – прошу вас, смотрите на меня.

Молодой дурачок вставил в глаз монокль, буквально поняв ее повеление.

– Ну что, перед вами несчастная женщина? – нетерпеливо спросила она. – Или, может, я похожа на утратившую честь и гордость? Нет, сэр. Напротив, лорд Филдинг приютил меня в своем чудесном доме, защитил меня своим именем. По правде говоря, мистер Уоррен, мне кажется, что очень многие женщины Лондона втайне мечтают, чтобы их «использовали» таким образом, и, судя по наблюдениям, они были бы счастливы, чтобы это сделал именно этот мужчина. Более того, я уверена, что все эти не стоящие выеденного яйца слухи порождены завистью к этому человеку.

Мистер Уоррен вспыхнул, а Виктория повернулась к остальным и весело добавила:

– Если бы вы знали лорда Филдинга так, как я его знаю, то поняли бы, что он – сама доброта, внимательность, утонченность и.., дружелюбие!

Позади нее раздался насмешливый голос Джейсона:

– Миледи, вы так стараетесь обелить мою грязную репутацию, что, пожалуй, убедите людей считать меня не развратником, а невыносимым занудой.

Виктория круто повернулась и оказалась лицом к лицу с героем своего монолога.

– Однако, – чуть улыбнувшись, продолжал он, – не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной?

Девушка положила руку на его плечо и вошла с ним в танцевальный круг.

Она была горда тем, что набралась мужества и высказалась в защиту Джейсона. Но гордость сменилась другим чувством, когда он молча обнял ее за талию и повел сквозь толпу. Ведь она до сих пор так мало знала о нем! Но когда бы она ни пыталась разговорить его и заставить приоткрыться, ей это не удавалось. Видимо, скрытность стала его неотъемлемой чертой.

Виктория почувствовала себя неловко: возможно, он раздражен тем, что она говорила о нем на людях. Видя, что Джейсон не собирается прерывать молчания, она неуверенно заглянула в его задумчивые, прикрытые тяжелыми веками глаза.

– Вы сердитесь на меня? За то, что я прилюдно говорила о вас?

– А разве речь шла обо мне? – парировал Джейсон, и его руки еще крепче сжали ее талию. – Я не сержусь, – произнес он хриплым нежным голосом. – Я просто чувствую себя неловко.

– Вы? Неловко? – удивилась она, вглядываясь в его оттаивающие, потеплевшие глаза. – Но почему?

– Для человека моего возраста, роста и скверной репутации несколько непривычно, когда крошечная юная леди пытается защитить его от нападок всего мира.

Загипнотизированная нежностью, появившейся в его глазах, Виктория едва сдержала абсурдное желание потереться щекой о его бордовый бархатный сюртук.


Молва о столь ярой защите Викторией репутации лорда Филдинга, которым она явно восхищалась, но за которого не очень-то желала выйти замуж, быстро разнеслась по городу. Мнение света было единым: дата свадьбы в конце концов приближается. Это так расстроило других ухажеров, что они удвоили свои усилия в попытках добиться ее руки. Они соперничали в стремлении привлечь се внимание, спорили и ругались из-за нее между собой, и, наконец, между лордами Кроули и Уилтширом состоялась дуэль.

– Ей не нужен ни один из нас, – сердито заявил молодой лорд Кроули лорду Уилтширу как-то поздним вечером, когда они отъезжали от ворот особняка на Аппер-Брук-стрит после короткого, неплодотворного визита к Виктории.

– Нет, нужен! – вспылил лорд Уилтшир. – Она проявила ко мне особое внимание!

– Глупец! Она считает нас расфуфыренными английскими хлыщами, а англичане не в ее духе, – мрачно ответил первый. – Графиня предпочитает неотесанных мужланов из наших колоний! Леди Виктория вовсе не так уж доброжелательна, как тебе кажется; за нашей спиной она насмехается над нами…

– Это ложь! – взорвался его горячий приятель.

– Ты назвал меня лжецом, Уилтшир? – возмутился Кроули.

– Нет, – стиснув зубы, ответил тот, – просто я вызываю тебя на дуэль.

– Отлично. Завтра на рассвете у меня. Встретимся в роще. – И, развернув коня, Кроули галопом поскакал к своему клубу.

Вскоре известие о предстоящей дуэли облетело весь город и докатилось до казино для избранных, где маркиз де Саль и барон Арнофф делали очень высокие ставки, играя в рулетку.

– Чертовы глупцы, – заметил маркиз, раздраженно вздохнув, когда узнал о предстоящей дуэли. – Леди Виктория будет глубоко разочарована, когда узнает об этом.

Барон хмыкнул:

– Ни тот ни другой не умеют достаточно метко стрелять, чтобы даже поранить друг друга. Я сам наблюдал их беспомощность, когда мы охотились вместе в поместье Уилтшира в Девоншире.

– Наверное, мне стоит попытаться остановить их, – сказал маркиз.

Барон, забавляясь, отрицательно покачал головой:

– Не понимаю зачем. Худшее, что может случиться, – один из них подстрелит коня своего противника.

– А я думаю о репутации леди Виктории. Вряд ли подобная дуэль будет способствовать ее укреплению.

– Отлично, – ухмыльнулся Арнофф. – Чем больше пошатнется ее репутация, тем у меня окажется больше шансов.

А чуть позднее о дуэли узнал и Роберт Коллингвуд, и это известие весьма встревожило графа. Извинившись перед приятелями, он выехал из своего клуба в лондонскую резиденцию герцога Атертона, где остановился Джейсон.

Прождав почти час, Роберт сделал попытку уговорить сонного дворецкого разбудить камердинера Джейсона. Поддавшись на долгие призывы и убеждения, камердинер неохотно выдал секрет: его хозяин, сопровождавший леди Викторию на раут, рано возвратился и поехал навестить некую даму на Уильямс-стрит, 21.

Роберт прыгнул в экипаж и сказал кучеру адрес.

– Побыстрей! – велел он.

Громкий стук в парадное наконец разбудил сонную француженку-горничную. Она открыла дверь, но благоразумно отрицала, что знает что-либо о местонахождении лорда Филдинга.

– Немедленно позови сюда хозяйку, – нетерпеливо приказал Роберт. – У меня мало времени.

Горничная заглянула за его плечо, углядела герб на дверце кареты, поколебалась и пошла наверх.

После очередного долгого ожидания вниз спустилась прелестная брюнетка, облаченная в пеньюар.

– Господи Боже мой, что случилось, лорд Коллингвуд? – спросила Сибил.

– Джейсон здесь? Сибил кивнула.

– Скажите ему, что утром состоится дуэль между Кроули и Уилтширом в поместье Кроули. Причиной тому – графиня Лэнгстон.

Джейсон потянулся к Сибил, когда она села рядом с ним на постели. Не открывая глаз, он просунул руку под ее пеньюар и погладил ее обнаженное бедро.

– Ложись, – хрипло позвал он. – Я опять хочу тебя. Печальная улыбка появилась на ее лице, когда она коснулась его загорелого плеча.

– Тебе никто не нужен, Джейсон, – шепнула она. – И никогда ты ни в ком не нуждался.

Джейсон тихо ухмыльнулся, переворачиваясь на спину, и быстро притянул ее к себе.

– Если это не нужда, то как же это называется?

– Под «нуждой» я имею в виду совсем другое, и ты это знаешь, – прошептала Сибил, крепко целуя его в теплые губы. – Не надо! – поспешно сказала она, когда его опытные руки потянули ее к себе еще ближе. – У тебя нет времени. Приехал Коллингвуд. Он просил сказать тебе, что Кроули и Уилтшир собираются драться на дуэли утром в поместье Кроули.

Зеленые глаза Джейсона открылись, но в них не было тревоги.

– У них дуэль из-за графини Лэнгстон. В одно мгновение Джейсон переменился. Он отодвинул ее в сторону, выпрыгнул из постели и быстро натянул брюки. Ругаясь, он схватил рубашку.

– Сколько времени? – посмотрел он в окно.

– До рассвета осталось около часа.

Он кивнул, наклонился и запечатлел короткий поцелуй на лбу любовницы, как бы извиняясь за свой уход, и тут же умчался; полированные деревянные половицы эхом отозвались на его быстрые шаги.

Небо уже светлело, когда Джейсон наконец добрался до рощи в поместье Кроули и настиг двух дуэлянтов, стоявших под тенистыми дубами. В пятидесяти ярдах левее, также под дубом, зловеще притулился черный экипаж врача; позади к нему была привязана лошадь. Джейсон пришпорил своего вороного жеребца, и тот понесся вниз по травянистому склону, взрывая копытами мокрую глину.

Филдинг резко остановил коня возле дуэлянтов и спрыгнул на землю.

– Какого дьявола, что здесь происходит? – потребовал он ответа у Кроули, подбежав к нему, затем удивленно повернулся, увидев, что из тени соседнего дерева выступил маркиз де Саль и встал рядом с молодым Уилтширом. – А что вы здесь делаете, де Саль? – сердито спросил Джейсон. – По крайней мере у вас-то должно быть поболее здравого смысла, чем у этих двух щенков.

– Я делаю то же, что и вы, – с неопределенной ухмылкой протянул тот, – но без видимого успеха, в чем вы сейчас убедитесь.

– Кроули стрелял в меня, – обвиняющим тоном выпалил Уилтшир. От удивления его лицо скривилось в злую гримасу, а язык заплетался от алкоголя, который он принял для храбрости. – Кроули.., вел себя.., не как дже.., джентльмен, и я хочу пристрелить его.

– Я не стрелял в тебя! – неистово заорал Кроули. – Если бы я целился в тебя, то попал бы.

– Но ты же не целился в.., воздух! – крикнул Уилтшир. – Ты н-не.., джентльмен. Ты заслуживаешь смерти, и я пристрелю тебя!

Когда он поднял пистолет и прицелился, рука его дрожала; после этого все произошло в один миг. Пистолет выстрелил как раз в тот момент, когда маркиз де Саль прыгнул вперед и попытался выбить его из руки Уилтшира, а Джейсон бросился на Кроули и, падая, толкнул его так, что тот растянулся на земле. Пуля просвистела мимо уха Джейсона, ударилась о ствол дуба и рикошетом поразила его предплечье. Изумленный Филдинг медленно сел. Он дотронулся рукой до ужасно ноющей раны и недоверчиво уставился на кровь, стекавшую у него между пальцев. Картина была поистине трагикомической.

Все – врач, маркиз и молодой Уилтшир – бросились к нему.

– Дайте-ка мне взглянуть на рану, – сказал доктор Уортинг, жестом указав остальным, чтобы не мешали, и присел на корточки.

Доктор разорвал рубашку Джейсона, и молодой Уилтшир издал хриплый стон, увидев кровь, струящуюся из раны.

– О Господи! – завыл он. – Лорд Филдинг, я вовсе не хотел…

– Помолчите! – крикнул доктор Уортинг. – Ну-ка, кто-нибудь, передайте мне виски из моего чемоданчика. – А Джейсону он сказал:

– Задета только мякоть, но рана довольно глубокая. Мне придется продезинфицировать ее и зашить. – Он взял бутылку виски, переданную ему маркизом, и извиняющимся тоном предупредил пострадавшего:

– Будет жечь адски.

Лорд Филдинг кивнул и сжал зубы, а врач проворно опрокинул бутылку, дезинфицируя рваную ткань жгучим напитком. Затем он протянул бутылку Джейсону.

– На вашем месте я бы допил остатки. Мне придется наложить не один шов.

– Я не стрелял в него! – взвизгнул Уилтшир, боясь новой дуэли, которой впоследствии вправе был потребовать лорд Филдинг, слывший легендарным дуэлянтом. Четыре пары глаз с презрением уставились на него. – Это не я! – отчаянно доказывал Уилтшир. – Это из-за дерева. Я выстрелил в дерево, а пуля срикошетила в лорда Филдинга.

Джейсон поднял темные блестящие глаза на трясущегося от страха дуэлянта и зловещим тоном произнес:

– Если вам повезет остаться в живых, Уилтшир, постарайтесь не попадаться мне на глаза до тех пор, пока я не буду слишком стар, чтобы выпороть вас.

Уилтшир попятился и бросился бежать. Лорд Филдинг повернул голову и устремил взгляд на Кроули, отчего и второй дуэлянт побледнел как полотно.

– Кроули, – мягко сказал Джейсон, – от вашего присутствия меня тошнит.

Кроули изо всех сил бросился к своему коню.

Когда они умчались галопом с места происшествия, Джейсон поднял бутылку и сделал большой глоток, невольно ахнув, когда игла доктора Уортинга вонзилась в его горевшее адским огнем предплечье и доктор начал накладывать шов за швом. Протянув бутылку де Салю, Филдинг сухо сказал:

– Что нет стакана, однако если хотите разделить выпивку со мной, то присоединяйтесь.

Де Саль, не колеблясь, взял предложенную бутылку и пояснил:

– Когда я узнал о дуэли, то сразу поехал к вам, но ваш дворецкий сказал, что вас нет дома, и отказался сообщить, где вас искать. – Затем маркиз сделал большой глоток крепкого виски и вернул бутылку. – Поэтому я захватил доктора Уортинга, и мы примчались сюда в надежде остановить горе-дуэлянтов.

– Надо было дать им возможность перестрелять друг друга, – с отвращением сказал Джейсон, затем сжал зубы и напрягся, когда игла снова вошла в его руку.

– Вероятно, вы правы.

Джейсон сделал еще два больших глотка и почувствовал, как алкоголь притупляет его чувства. Прислонив голову к жесткой коре дуба, он вздохнул с веселым отчаянием:

– Что же такого натворила моя маленькая графиня, что это привело к дуэли?

Де Саль одеревенел, услышав, с какой особенной интонацией лорд заговорил о предмете его вожделений. Уже без прежнего вежливого дружелюбия он ответил:

– Насколько мне известно, леди Виктория вроде бы назвала Уилтшира расфуфыренным английским мужланом.

– В таком случае Уилтшир должен был вызвать на дуэль ее, – ухмыльнулся Джейсон, делая еще один глоток. – Уж она бы не промахнулась.

Де Саль не среагировал на шутку.

– Что вы имели в виду, назвав ее своей маленькой графиней? – напряженно спросил он. – Если она ваша, то почему вы не заявите об этом официально? Ведь вы сами говорили, что вопрос пока остается открытым. Что за игру вы с ней затеяли, Уэйкфилд?

Джейсон бросил взгляд на враждебное лицо маркиза, затем прикрыл глаза, и на его усталом лице появилась улыбка.

– Если вы хотите вызвать меня на дуэль, то я очень надеюсь, что вы умеете стрелять. Чертовски унизительно для человека моей репутации получить пулю от дерева.


Виктория ворочалась и металась в постели, слишком возбужденная для того, чтобы привести в порядок свои смятенные мысли и заснуть. На рассвете она решила, что заснуть все равно не удастся, и, полусидя на подушке, стала наблюдать, как цвет неба меняется от темно-мышиного до бледно-серого; настроение у нее было таким же унылым и мрачным, каким обещало стать это утро.

Бездумно поглаживая подушку, она представляла себе свою жизнь как темный страшный туннель, по которому она бредет одна-одинешенька. Она думала об Эндрю, женившемся на другой и потерянном для нее; думала о жителях родной деревни, которых с детства любила и которые отвечали ей взаимностью. Теперь она была одна. Если, конечно, не считать дяди Чарльза, но даже его привязанность не могла умерить ее беспокойства или заполнить тоскливую пустоту в душе.

Прежде Виктория всегда ощущала себя нужной и полезной, теперь же жизнь превратилась в бесконечно пустое времяпрепровождение, причем Джейсон оплачивал все связанные с этим расходы. Зачем? От этого она чувствовала себя еще более ненужной, бесполезной и обременительной.

Она пыталась послушаться жестокого совета Джейсона и выбрать кого-нибудь для замужества. Пыталась, но ей трудно было даже представить себе брак с одним из этих ничтожных лондонских франтов, которые так усердно увивались вокруг нее.

Она не была нужна им в качестве любимой жены, близкого человека, а стала бы лишь красивым украшением их беззаботной, бездумной жизни. Если не считать семейства Коллингвуд и нескольких других пар, браки в высшем обществе заключались просто по расчету. Семейные пары редко появлялись вместе на людях, а если это все же происходило, не в их правилах было держаться вместе. Дети, рождавшиеся от этих союзов, немедля сдавались на руки няням и воспитателям. «Насколько отличается здесь понимание брака от того, к которому я привыкла», – думала девушка.

Она с тоской вспоминала тех жен и мужей, которых знавала в Портидже. Вспомнила старого мистера Праутера, который летом сидел на крыльце своего дома и что-то читал парализованной жене, едва соображавшей, где она находится. Вспомнила выражение лиц мистера и миссис Мэйкпис, не имевших детей после двадцати лет совместной жизни, когда отец Виктории сообщил им, что миссис Мэйкпис – в положении. Вспомнила, как эти люди, которым было уже немало лет, прильнули друг к другу и заплакали от счастья.

Вот у тех людей был нормальный брак, заключавшийся в том, что двое вместе трудятся и помогают друг другу в радости и горе; вместе смеются, вместе растят детей и даже плачут вместе.

Виктория вспоминала о своих отце и матери. Хотя Кэтрин Ситон и не смогла полюбить мужа, все же она устроила для него уютное гнездышко и во всем помогала. Они и время проводили вместе, например, играя у камина в шахматы зимой и прогуливаясь в летние сумерки.

Здесь же, в Лондоне, Виктория Ситон была желанной по одной простой и ничтожной причине – в данный сезон она была «в моде». Стань она женой одного из этих никчемных людишек, она окажется лишь бесполезным украшением стола, когда на званый ужин придут гости.

Виктория знала, что если будет жить так, то никогда не будет счастлива. Ей хотелось оказаться вместе с человеком, который нуждается в ней, чтобы она могла сделать его счастливым и играть важную роль в его жизни. Она хотела быть полезной и иметь в жизни какую-то цель.

Маркиз де Саль всерьез ухаживал за ней, она чувствовала это, но он не был в нее влюблен, что бы ни говорил.

У Виктории заныло сердце, когда она вспомнила нежные клятвы, произносимые Эндрю. Но оказалось, что это было пустое. И маркиз де Саль не любит ее. Вероятно, состоятельные люди вроде них не способны испытывать подлинную любовь. Вероятно…

Виктория села прямо, услышав, как из залы донесся звук тяжелых шаркающих шагов. Для слуг время было слишком раннее, и, кроме того, они чуть не бегом выполняли веления своего хозяина. Раздались глухой удар о стену и стон.

"Наверное, дядя Чарльз разболелся», – подумала девушка, откинув одеяло и вскочив с постели. Она бросилась к двери и распахнула ее.

– Джейсон! – охнула Виктория, и у нее упало сердце:

Джейсон стоял, тяжело привалившись к стене, его левая рука была забинтована. – Что случилось? – выдохнула она, но тут же опомнилась; – Не важно! Не нужно разговаривать. Сейчас я позову людей. – Она было повернулась, но он поразительно ловко для своего состояния перехватил ее руку и удержал; на его лице играла плутоватая улыбка.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне, – сказал Филдинг и положил ей на плечо правую руку, отчего она чуть не присела.

– Отведите меня в мою комнату, Виктория, – попросил он, с трудом произнося слова.

– А где она? – прошептала девушка, когда они заковыляли вдоль коридора.

– Неужели вы не знаете? – ехидно заметил он. – Зато я знаю, где находится ваша.

– И что из этого? – недоумевая, ответила она, пытаясь поудобнее подхватить его.

– Ничего, – согласился он и остановился перед следующей дверью. Виктория открыла ее и помогла ему войти.

Напротив распахнулась другая дверь, и в проеме появился взволнованный Чарльз Филдинг, натягивавший на себя шелковый халат. Он успел натянуть только один рукав, когда Джейсон, ухмыльнувшись, сказал:

– А теперь, мал-ленькая графиня, проводите меня в постель.

Виктория обратила внимание на то, как странно он запинается; ей даже показалось, что в его голосе слышатся какие-то игривые нотки, но она отнесла эти странности на счет его состояния или, возможно, значительной потери крови.

Когда они добрались до большой кровати с четырьмя стойками по углам, он убрал руку с плеча девушки и послушно подождал, пока она откидывала одеяло; потом уселся и с глуповатой ухмылкой воззрился на нее.

Виктория, скрывая тревогу, посмотрела на него и ласковым профессиональным тоном, перенятым у своего отца, сказала:

– Вы можете объяснить, что с вами произошло?

– Конечно! – обиженно ответил Джейсон. – Я же не слабоумный.

– Так что же все-таки случилось? – повторила она, когда он так и не стал отвечать на вопрос.

– Помогите снять сапоги. Она заколебалась:

– Думаю, нужно позвать Нортропа.

– Ну ладно, тогда Бог с ними, с сапогами, – великодушно решил он и с этими словами улегся на постель, беззаботно скрестив ноги на темно-бордовом одеяле. – Сядьте рядом и дайте мне руку.

– Не говорите чепухи.

Он укоризненно взглянул на нее.

– Вам следовало бы быть мягче со мной, Виктория. В конце концов, меня ранили на дуэли, где отстаивалась ваша честь. – Он потянулся к ней и взял ее руку в свою.

Ужаснувшись упоминанию о дуэли, девушка подчинилась и села рядом.

– О мой Бог.., дуэль! Но почему? – Она вгляделась в его бледное лицо, увидела его вызывающую усмешку и задумалась. По какой же причине он стрелялся из-за нее? – Пожалуйста, объясните, почему произошла дуэль? – умоляюще попросила она.

Филдинг ухмыльнулся:

– Потому что Уилтшир назвал вас английской деревенщиной.

– Как-как? Джейсон, – озабоченно спросила она, – вы, наверное, потеряли много крови?

– Всю до капельки! – гордо заявил он. – А вам жаль меня?

– Очень, – машинально ответила она. – А теперь попытайтесь объяснить все внятно. Значит, Уилтшир стрелял в вас потому…

Джейсон презрительно фыркнул:

– Уилтшир не стрелял в меня. Он не попал бы и в каменную стенку на расстоянии двух шагов. В меня выстрелило дерево.

Потянувшись к Виктории, он взял ее изумленное лицо в ладони, привлек ее ближе к себе, и его голос понизился до шепота.

– Знаете ли вы, как красивы? – хрипло сказал он, и на этот раз ей прямо в лицо дохнуло едким запахом виски.

– Да вы пьяны! – отпрянула она.

– Уг-гу… – запинаясь, добродушно признался он. – Мал-лость покутили с в-вашим приятелем де Салем.

– Бог ты мой! – ахнула девушка. – И он был там? Джейсон кивнул, но на этот раз молча, зачарованно разглядывая ее. Чудесные волосы ниспадали на плечи подобно беспорядочной массе расплавленного золота, обрамляя лицо потрясающей красоты. Ее кожа была гладкой и белой, как алебастр, брови изящно изогнуты, ресницы густы и на концах чуть загибались вверх. Глаза не уступали цветом и блеском большим светящимся сапфирам, когда она обеспокоенно всматривалась в его лицо, пытаясь оценить его состояние. В каждой ее черточке проглядывали гордость и мужество, начиная от высоких скул и упрямого маленького носа до небольшого подбородка с крошечной очаровательной ямочкой в центре. Но губы были нежные и мягкие, как и груди, вздымавшиеся на уровне его глаз и чуть выступавшие за край корсажа ее отороченной кружевами шелковой сорочки. Они будто напрашивались на прикосновение. Но сначала ему хотелось почувствовать вкус ее губ… Он крепче сжал ее плечо и привлек к себе.

– Лорд Филдинг! – предупреждающе воскликнула она, пытаясь отпрянуть.

– Только что вы называли меня Джейсоном, я не мог ослышаться.

– Я оговорилась, – в отчаянии сказала Виктория. Его губы дрогнули в неясной улыбке.

– Тогда давайте сделаем еще одну ошибку. – Его пальцы скользнули к ее затылку, и он потянул ее голову к себе.

– Пожалуйста, не надо, – умоляла Виктория, но их губы неумолимо сближались. – Не заставляйте меня драться с вами, я могу ненароком задеть вашу больную руку.

Нажим на ее затылок чуть ослаб, но не настолько, чтобы она могла встать. Джейсон, не выпуская, в задумчивом молчании продолжал разглядывать ее.

Виктория терпеливо ждала, понимая, что он не в себе из-за потери крови, боли и приличной дозы алкоголя. Ни на минуту ей не пришло в голову, что он жаждет ее, и потому она смотрела на него, чуть забавляясь.

– Целовал ли вас кто-нибудь когда-либо по-настоящему, помимо старины Арнольда? – задумчиво спросил Джейсон.

– Его зовут Эндрю, – чуть не рассмеявшись, поправила она.

– Знаете ли вы, что не все мужчины целуются одинаково?

– Неужели? И сколько же мужчин вы перецеловали? Улыбка тронула его чувственные губы.

– Подвиньтесь ко мне, – хрипло потребовал он, снова мягко потянув ее к себе. Виктория запаниковала.

– Джейсон, прекратите! – взмолилась она. – Вам вовсе не хочется поцеловать меня. Когда вы трезвы, я даже почти не нравлюсь вам.

Он ухмыльнулся.

– Да вы нравитесь мне, как никто! – горько прошептал он, затем притянул ее голову вплотную к своему лицу и впился в ее губы требовательным жгучим поцелуем.

Виктория в ужасе схватила его за плечи и сильно толкнула, чтобы высвободиться. Джейсон тут же запустил пальцы в ее густые волосы и рванул их.

– Не делайте так! – сквозь стиснутые зубы выговорил он. – Мне больно.

– А вы делаете больно мне, – задыхаясь, произнесла она. – Отпустите!

– Не могу, – хрипло прошептал он, но выпустил волосы, и его длинные пальцы вновь легли на ее затылок, а гипнотизирующие зеленые глаза уставились на нее. И так, как будто из него под пыткой вырвали признание, он, запинаясь, сказал:

– Десятки раз я пытался отпустить вас, Виктория, но так и не смог.

И пока Виктория приходила в себя от этого невероятного заявления, Джейсон нагнул ее голову к себе и запечатлел на ее губах бесконечный поцелуй, от которого у нее перехватило дыхание. Его губы впивались в ее рот с нежной, голодной тоской, вкушали сладость ее губ и вопрошающе ласкали их, как если бы требовали от нее чего-то большего.

Что-то в глубине ее души отозвалось на его отчаянное одиночество, и она беспомощно ответила на его поцелуй. В ту же минуту его язык заскользил по ее губам, и они раскрылись для долгого и страстного поцелуя.

Волна нашла неведомые доселе чувства охватили ее, и в лихорадке смутного желания она робко коснулась своим языком его губ. Реакция последовала незамедлительно: он застонал и, обхватив здоровой рукой за талию, до боли прижал се к своей груди.

Не прошло и вечности, как он оторвал губы от ее рта и начал целовать ее горячие щеки, подбородок, скулы. Затем неожиданно замер.

Ощущение реальности происходящего постепенно возвращалось к Виктории, и вместе с ним пришел ужас: она так бесстыдно ведет себя! Ее щека прижималась к его широкой груди, она полулежала на нем, как.., как настоящая распутница!

Содрогаясь в душе, Виктория заставила себя поднять голову, не сомневаясь, что встретит его триумфальный и презрительный взгляд, – и это было бы именно то, чего она заслуживала.

– Боже мой, – хрипло прошептал Джейсон; его зеленые глаза горели как уголья. Когда он поднял руку, она инстинктивно отшатнулась, но вместо того чтобы оттолкнуть ее, он положил ладонь на ее пылающую щеку и нежно провел по тонко очерченной скуле. Не понимая, она всматривалась в его полные страсти глаза.

– Ваше имя не идет вам, – задумчиво прошептал он. – «Виктория» – слишком длинно и холодно для такого изящного пылкого создания.

Будто загипнотизированная его горящим взглядом и нежным голосом, девушка сглотнула комок и проговорила:

– Родители звали меня Тори.

– Тори, – повторил он улыбаясь. – Это имя мне нравится – оно прекрасно подходит вам. – Джейсон не отрывал от ее лица пристального взгляда, продолжая поглаживать се плечи и руки. – Мне также нравится, как ваши волосы сияют на солнце, когда вы отъезжаете в экипаже с Кэролайн Коллингвуд, – продолжал он. – Мне нравится слушать ваш смех. Нравится блеск глаз, когда вы сердитесь… А знаете, что еще мне нравится? – спросил он, смыкая сонные глаза.

Виктория покачала головой, завороженная его голосом и нежностью речи.

С закрытыми глазами и улыбкой на губах он пробормотал:

– Больше всего.., мне нравится, как вы накидываете на себя пеньюар, который сейчас на вас…

Виктория оскорбленно отпрянула, и его рука безвольно упала на подушку. Он крепко спал.

Округлившимися от изумления глазами она смотрела на него, не зная, что думать и как к этому отнестись. Поистине он был удивительно высокомерным, смелым… Гнев, который она попыталась вызвать в себе, никак не пробуждался, и она, глядя на спящего грозного лорда Филдинга, не могла сдержать улыбки. Жесткие черты его лица во сне смягчились, и без обычной циничной ухмылки на губах он выглядел уязвимым, в нем даже появилось что-то мальчишеское.

Она улыбнулась еще нежнее, заметив, какие у него невероятно густые ресницы – длинные и «колосистые», – любая девушка была бы не прочь иметь такие. Рассматривая его, она задала себе вопрос, каким он был в детстве. Наверняка не таким, как сейчас: сухим, властным и недоступным.

– Эндрю разрушил все мои девичьи мечты, – подумала она вслух. – Интересно, кто разрушил ваши?

Он повернул голову, и прядь волнистых темных волос упала ему на лоб. С каким-то странным материнским чувством и отчасти из озорства Виктория протянула руку и кончиками пальцев откинула непослушную прядь со лба.

– Выдам вам один секрет, – призналась она, зная, что он не слышит ее. – Вы тоже нравитесь мне, Джейсон.

В коридоре щелкнула закрывшаяся дверь, и Виктория, чувствуя себя виноватой, вскочила, поправила халат и пригладила, волосы. Но когда она выглянула, там уже никого не было.

 

Главы 
 

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........