загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Сесилия Ахерн. Волшебный дневник. Глава 6

 

 

Сесилия Ахерн. Волшебный дневник. Глава 6

Глава шестая

Передвижная библиотека

Итак, кухня вычищена и вымыта, отдраена до последнего дюйма, и лишь одну-единственную меня никак нельзя засунуть куда-нибудь на полку.

Никогда еще не видела женщину, которая с такой энергией терла бы и чистила все кругом, да еще с такой целеустремленностью, словно от этого зависела ее жизнь. Розалин закатала рукава, вся покрылась потом, на руках и ногах выступили поразительные бицепсы и трицепсы, когда она скребла пол, вымывая все следы жизни, какие только были в кухне. Я продолжала сидеть и, признаюсь, не без капельки высокомерной жалости, завороженно следила за необязательной, на мой взгляд, но интенсивной деятельностью Розалин.

Потом она ушла из дома, унося с собой свежеиспеченный черный хлеб, от которого исходил такой чарующий аромат, что мой непустой желудок судорожно сжался. Из окна гостиной я смотрела, как Розалин, энергично шагая, переходит дорогу, направляясь в сторону бунгало, и отметила про себя, что в ее походке нет ничего женственного. Задержавшись у окна, я стала ждать того, кто встретит ее, но Розалин обошла бунгало кругом и лишила меня ожидаемого развлечения.

Тогда я воспользовалась возможностью осмотреть дом, в котором мне предстояло жить, радуясь, что Розалин не ходит за мной по пятам и не рассказывает историю каждого предмета, попавшегося мне на глаза, как она делала все утро.

— Это комод. Дубовый. Однажды зимой, когда гремел гром и сверкала молния, дерево рухнуло, и у нас несколько дней не было электричества. Артур не мог спасти его — дерево, конечно, а не электричество. Электричество потом дали. — Розалин взволнованно хихикнула. — Из этого дерева он сделал комод. В нем удобно хранить всякие вещи.

— Артур мог бы сделать из этого бизнес.

— О нет. — Розалин посмотрела на меня так, словно я богохульствую. — Это хобби, это не ради денег.

— А почему не ради денег, если это может быть его бизнесом? Не вижу в этом ничего плохого.

В ответ Розалин пробормотала что-то вроде «еще чего не хватало».

Вслушиваясь в свои слова, я поняла, что говорю в точности как отец, и, хотя я всегда ненавидела такие его рассуждения, а также его стремление из всего сделать бизнес, у меня потеплело на душе. Когда в детстве я приносила из школы свои рисунки, он говорил, что когда-нибудь я стану художницей, но такой художницей, которой будут платить миллионы за ее картины. Если я вступала из-за чего-нибудь в спор, то в его мечтах становилась адвокатом, получающим сотни фунтов в час. У меня оказался неплохой голос, и он отправил меня в студию своего приятеля, чтобы я стала звездой. Дело было не во мне, он поступал так со всеми. Для него жизнь состояла из бесконечной череды возможностей, и не думаю, что это так уж плохо; просто он не сумел с ними справиться. Папа не был страстным поклонником искусств, ему было наплевать на адвокатов, призванных помогать людям, и даже хороший голос не пробуждал в нем никаких особенных чувств. Все дело в деньгах. Поэтому мне кажется вполне закономерным, что в итоге его убила потеря денег. Таблетки и виски лишь ускорили его смерть.

— Смотришь на фотографию? — спросила Розалин, пока я оглядывала комнату. — Он сделал ее, когда мы ездили поглядеть на Мостовую гигантов[19]. Весь день шел дождь, и по дороге туда еще пришлось менять колесо.

Но это было только начало.

— Смотришь на занавески? Надо их постирать. Вот завтра ими и займусь. Ткань я купила у соседки. Никогда бы не стала это делать, но она иностранка, не знала английского языка, сидела без денег, и у нее только и было, что эта ткань. Мне понравились цветы. Вроде бы они сочетаются с цветами на подушке, как ты думаешь? В гараже еще лежит много такой ткани.

Я пошла в гараж и узнала, что Артур построил его собственными руками уже после того, как она поселилась в этом доме.

Мне показалось это странным. Когда она поселилась в этом доме.

— А кто жил тут прежде?

Розалин посмотрела на меня круглыми глазами и с таким же любопытством, с каким смотрела во время завтрака. И ничего не сказала. Все время она умолкает на самом интересном месте. Просто уходит от ответа, словно не слышит вопроса.

Она до того надоела мне со своими причудами, что я отвернулась и стала изучать коврик, который она на что-то выменяла. Не знаю… Однако, когда я осталась одна и она перестала лезть в мои мысли, у меня появилась возможность оглядеться по-настоящему.

Гостиная произвела на меня впечатление уютной и немного несовременной. Очень даже несовременной, не то что мой дом, который — был — модным и современным. Здесь же повсюду стояли вещи, вещи, вещи. Фотографии, которые не соответствовали обстановке, забавные орнаменты, столы и кресла с длинными веретенообразными ножками на звериных лапах, два дивана с разными покрывалами (одно — голубое в сочетании с цветом слоновой кости и с цветочками, а другое — как будто на нем скакала кошка), кофейный столик, раскладывающийся как шахматная доска. Пол тоже показался мне неровным, с уклоном от камина к книжным полкам, отчего у меня вдруг закружилась голова. Насколько я заметила, больше всего вещей было возле камина. А при виде самого камина я вся покрылась мурашками, не говоря уж о всяких приспособлениях, которые были похожи на орудия из средневековой пыточной камеры: кованые железные кочерги с головами животных, разных размеров совки, старинные мехи, черная чугунная каминная решетка, украшенная с передней стороны фигурой какого-то зверя. Повернувшись спиной к камину, я сосредоточила внимание на книжных шкафах, поднимавшихся в комнате до потолка, и на лестнице — тоже до потолка. В шкафах были, естественно, книги, а еще фотографии, монеты, шкатулки, никому не нужные безделушки и все остальное в этом роде. Большинство книг специфического содержания, по садоводству и кулинарии, что меня совсем не интересовало. Старые, зачитанные, разорванные, некоторые без переплетов, с пожелтевшими страницами, с пятнами от воды — и без единой пылинки. Мое внимание привлекла огромная книга с красным переплетом и до того старая, что у нее почернели страницы от въевшейся красной краски. «Регистр кораблей. 1919–1920. Том 2» Ллойда. Сотни страниц с названиями кораблей в алфавитном порядке, с указанием водоизмещения и потребности в топливе. Поставив том на место, я вытерла руки об одежду, чтобы вирусы 1919 года не добрались до меня. Еще одна книга была посвящена мировым религиям, и на обложке у нее красовался врытый в землю золотой крест с обвившейся вокруг него змеей. Рядом стояла книга с рецептами греческой кухни, но я усомнилась в том, что Розалин готовит на своей плите сувлаки[20]. По соседству стояла книга «Всё о лошадях», хотя вряд ли в ней было «всё», потому что рядом я обнаружила еще двенадцать книг на ту же тему.

Я прочитала всего лишь первую главу из той книги, которую Фиона подарила мне на похоронах, и это было почти все, что я прочитала за год, так что содержимое здешних книжных полок тоже не особенно меня заинтересовало. Зато альбом с фотографиями явно разжег мое любопытство. Он стоял на полке с большими книгами, словарями, энциклопедиями, атласами. Старомодный, похожий на обычную книгу, по крайней мере корешок был похож. Я взяла в руки альбом, переплетенный в красный бархат, украшенный золотом, и провела пальцем по бархату, оставляя темный след. Свернувшись клубком в кожаном кресле, я уже представляла, как буду мысленно бродить в чужих воспоминаниях, но едва открыла первую страницу, раздался долгий и настойчивый звонок в дверь. Он нарушил тишину в доме и, наверное, напугал меня, потому что я торопливо спрыгнула с кресла.

Я ждала, я мечтала о том, чтобы Розалин, подобрав юбку до бедер и показывая такие тугие сухожилия, что Джими Хендрикс[21] мог бы играть на них рок, перебежала через дорогу. Но этого не случилось. Мама молчала, будто ничего не слышала. Снова позвонили в дверь, и, положив альбом на столик, я отправилась к входной двери, ощутив при этом, что дом вроде бы стал мне роднее.

В полупрозрачном стекле я различила мужской силуэт. Когда же открыла дверь, то увидела настоящего красавца. На вид ему было немного за двадцать, темно-каштановые волосы с помощью геля подняты наверх, как воротник спортивной рубашки. Похож на регбиста. Оглядев меня с головы до ног, он улыбнулся.

— Привет, — сказал он, открыв два ряда идеально белых зубов. На подбородке у него заметно отросла щетина. Глаза сверкали небесной голубизной. В руке он держал нечто наподобие пюпитра, с картой.

— Привет, — отозвалась я и, выгнув спину, прижалась к двери.

— Сэр Игнатиус? — спросил он.

— Только не я.

Сказала и улыбнулась.

— Могу я увидеть сэра Игнатиуса Пауэра?

— Сейчас нет. Он уехал на охоту с лордом Каспетом. Молодой человек подозрительно прищурился.

— И когда вернется?

— Полагаю, когда загонит лису.

— Хм-м-м, — задумчиво пробурчал визитер и огляделся. — Лисы здесь быстрые?

— Похоже, вы не здешний. Тут все знают, какие у нас лисы.

— Хм-м-м. Не здешний.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Значит, это может быть долго, — произнес он, и я поняла, что подпадаю под его чары.

— Может быть, даже очень долго.

— Понятно.

Он прислонился к столбу и пристально вгляделся в меня.

— Что? — спросила я с вызовом, чувствуя, что таю под его взглядом.

— А если серьезно?

— Что — серьезно?

— Он живет в здешних местах?

— По крайней мере, не за этими воротами.

— А вы тогда кто?

— Я — Гудвин.

— Спасибо. Но я спрашивал фамилию.

Тут уж я расхохоталась от души.

— Ужасно, сам знаю. Прошу прощения, — проговорил он, насколько я поняла, искренне и со смущенным видом стал сверяться с картой, отчего вытянул шею и его прическа показалась мне сверху еще более взъерошенной.

Поглядев поверх его головы, я обратила внимание на белый автобус с надписью на боку «Передвижная библиотека».

В конце концов он оторвался от карты.

— Что ж, признаю, я заблудился. В моем списке нет Гудвинов.

— Возможно, у вас там значится другая фамилия.

Девичья фамилия моей мамы была Бирн. Значит, у дяди Артура такая же фамилия, и дом числится на эту фамилию. Артур и Розалин Бирны. Дженнифер Бирн звучит как-то не так. Для меня мама как будто всегда была Гудвин.

— Килсани? — с надеждой спросил молодой человек, снова отрываясь от карты.

— Ах, Килсани! — с улыбкой произнесла я, и у него как будто отлегло от души. — Они живут рядом, слева от нас, за деревьями.

— Отлично. Спасибо. Никогда прежде мне не приходилось тут бывать. Я на час опоздал. Какие эти Килсани? — Он потер нос. — Будут ругаться?

Я пожала плечами:

— Они не очень разговорчивы. Но вы не бойтесь, книги они любят.

— Отлично. Вы позволите остановиться тут на обратном пути, чтобы вы могли взглянуть на мои книги?

— Конечно.

Закрыв дверь, я опять расхохоталась. А потом стала с нетерпением ждать его возвращения, и у меня словно бабочки кружились в груди и в животе, будто я вновь стала маленькой девочкой и играла в прятки. Уже месяц, как я не ощущала ничего подобного. Не прошло и минуты, как послышался шум возвращающегося автобуса. Он остановился напротив дома, и я открыла дверь. Широко улыбаясь, молодой человек вышел из автобуса. Он поднял голову, посмотрел на меня и покачал головой.

— Их нет дома? — спросила я.

Он засмеялся, подходя ближе, и как будто не рассердился, скорее выглядел удивленным.

— Они решили, что им не нужны книги, потому что у них теперь нет второго этажа, нет большей части стен, нет крыши и книжной полки тоже нет.

Я хихикнула.

— Очень смешно, мисс Гудвин.

— Большое спасибо за мисс.

— Меня зовут Маркус.

Он протянул руку, и я пожала ее.

— Тамара.

— Красивое имя, — ласково проговорил он и прислонился к столбу. — А если серьезно, вы знаете, где живет сэр Игнатиус Пауэр из Ордена сестер милосердия?

— Дайте мне вашу карту. Здесь не сэр, а сестра, — медленно проговорила я. — Дурачок. — И я постучала картой по его голове. — Он — монахиня.

Во всяком случае, не трансвестит.

— А… — Библиотекарь рассмеялся и сделал попытку забрать у меня карту, но я крепко держала ее. Он потянул сильнее и вытащил меня на крыльцо. Вблизи он был еще привлекательнее. — Так значит, это вы сестра? — спросил он. — Уже приняли постриг?

— Принимаю только приглашения на обед. Он засмеялся.

— Так кто она такая?

Я пожала плечами.

— Хотите, чтобы я окончательно заплутал?

— Я сама только вчера приехала, поэтому ничего не знаю.

Я не смеялась, когда говорила это, и он тоже не смеялся. Наверное, поверил.

— Тогда будем надеяться, ради вашего же блага, что это правда. — Он поглядел на дом. — Вы живете тут?

Я пожала плечами.

— Даже не знаете, где живете?

— Странный вы человек, путешествуете на автобусе, забитом книгами. Думаете, я скажу вам, где живу? Слыхала я о таких, как вы, — произнесла я, направившись к автобусу.

— Неужели?

Он последовал за мной.

— Был такой парень, который леденцами заманивал ребятишек к себе в автобус, а потом закрывал двери и увозил несчастных неведомо куда.

— Я тоже слышал о нем, — отозвался библиотекарь, сверкнув глазами. — У него были длинные сальные черные волосы, большой нос, бледная кожа. Он плясал в узких штанах и много пел. И еще ему нравились маленькие коробки.

— Тот самый. Ваш приятель?

— Вот. — Он сунул руку в верхний карман и достал удостоверение. — Вы правы. Надо было показать раньше. Это общественная библиотека с лицензией, короче говоря, действует на законных основаниях. И обещаю, что не буду тащить вас внутрь.

— Разве что я сама попрошу. — Потом я внимательно изучила удостоверение.

— Маркус Сэндхёрст.

— Это я. Хотите взглянуть на книжки? — Он махнул рукой на автобус. — Экипаж ждет.

Я огляделась. Кругом никого, даже мамы не видно. Из бунгало тоже не доносилось ни звука. Тогда я словно бросилась головой в омут и вскарабкалась в автобус, после чего Маркус пропел голосом похитителя: «Дети» — и фыркнул. Я засмеялась.

Внутри, вдоль обеих стен, стояли стеллажи с сотнями книг, разделенных на научные, художественные и так далее. Я стала проводить по ним пальцем, не вчитываясь в заглавия и немного побаиваясь странного человека, с которым осталась один на один. Думаю, Маркус понял это, потому что отступил на пару шагов, давая мне побольше пространства, и встал около открытой двери.

— Какая у тебя любимая книга? — спросила я.

— Ну… «Лицо со шрамом».

— Это фильм[22].

— Сначала была книга.

— Ну нет. Говори, какая у тебя любимая книга?

— «Колд-плэй»[23], — произнес Маркус. — Пицца… Не знаю.

— Понятно, — рассмеялась я. — Ты не читаешь.

— Нет. — Он сел на полку, заменявшую стол. — Но надеюсь, эта работа повлияет на меня в лучшую сторону и я стану книгочеем.

Маркус лениво и неубедительно произнес эту фразу, видимо, повторяя чьи-то слова. Я внимательно смотрела на него.

— Вот оно, значит, как. Твой папа попросил своего друга дать тебе работу.

Маркус сжал зубы и надолго замолчал, так что я уже было решила взять свои слова обратно. Не знаю, зачем я сказала то, что сказала. Даже не знаю, как это у меня получилось. Просто возникло странное чувство, что я угадала. Наверное, угадала в нем свои черты.

— Извини, я не хотела тебя обидеть. Расскажи, чем ты занимаешься, — попросила я, пытаясь разрядить обстановку. — Ездишь к разным людям и снабжаешь их книгами?

— Как в библиотеке, — сказал Маркус, все еще не совсем остыв от обиды. — Люди приходят, получают членские карточки и берут у нас книги. В мои обязанности входит объезжать города, где нет библиотек.

— Где нет высокоразвитой формы жизни, — подхватила я, и Маркус засмеялся.

— Тебе тут не тяжело? Как местной жительнице?

Я пропустила мимо ушей его вопросы и продолжила изучение заголовков.

— А ты не знаешь, что местные жители предпочли бы книгам? И он улыбнулся.

— Ну нет. — Я тоже улыбнулась. — Вот если бы ты избавился от книг, мог бы сделать немного денег на автобусе.

— Ха! А как же культура?

— У нас тут нет автобусного сообщения. А в пятнадцати минутах езды город. Может быть, скажешь, как туда добираться?

— Ну… в твоем вопросе есть ответ.

— Я не могу поехать на машине, потому что… — Я замешкалась, и Маркус усмехнулся. — Потому что не умею водить машину.

— Что? Хочешь сказать, что папа до сих пор не купил тебе «мини-купер»? Это неслыханно, — поддразнил меня Маркус.

— Туше.

— Ладно. — Он соскочил со стола, вновь наполнившись энергией. — Я сейчас еду туда. Как насчет того, чтобы вместе посетить чудесный город, где не ступала нога человека?

Я хихикнула:

— Отлично.

— А тебе не надо кому-нибудь сообщить о поездке? Не хочу, чтобы меня потом обвинили в похищении ребенка.

— Если я не вожу машину, это не значит, что я ребенок.

Я не сводила взгляда с бунгало. Розалин не возвращалась.

— Уверена? — оглядываясь, спросил Маркус. — Пожалуйста, скажи кому-нибудь.

Ему явно было не по себе, и я, чтобы его успокоить, достав мобильник, набрала мамин номер, хотя мама уже месяц не отзывалась на звонки. И я оставила сообщение на автоответчике:

— Мам, привет, это я. Я рядом с домом в автобусе, в котором много книг, и очень симпатичный парень подбросит меня в город. Вернусь через пару часов. Если не вернусь, парня зовут Маркус Сэндхёрст, его рост пять футов десять дюймов, у него темные волосы, голубые глаза… Татуиров ки есть?

Маркус поднял футболку. На нем еще была майка.

— У него кельтский крест на животе, нет волос на груди и на лице глупая улыбка. Ему нравятся «Лицо со шрамом», «Колд-плэй» и пицца. И еще он рассчитывает со временем стать книгочеем. Пока.

Я убрала телефон, и Маркус разразился хохотом.

— Ты знаешь меня лучше многих.

— Давай выбираться отсюда, — попросила я.

— А ты всегда такая непослушная?

— Всегда, — ответила я и уселась на пассажирское место, приготовившись к приключениям.

 

Примечание 

 

19 - Мостовая гигантов (Giants Causeway) расположена на побережье Северной Ирландии и представляет собой множество соединенных базальтовых колонн, преимущественно шестигранной формы (встречаются также колонны, имеющие от 4 до 8 граней).

 20 - Сувлаки — небольшие шашлыки на деревянных шпажках.
 
 21 - Джими Хендрикс (1942–1970) — выдающийся американский гитарист, певец и композитор. Широко признан как один из наиболее смелых и изобретательных виртуозов в истории рока.

 

  22 - Два фильма 1932 и 1983 гг.

 23 - Британская рок-группа.

 

 

Главы 

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

 

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........