загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Сесилия Ахерн. Люблю твои воспоминания. Глава 22

 

 

Сесилия Ахерн. Люблю твои воспоминания. Глава 22

Глава двадцать вторая

Знаете, Луиза, это не такая уж плохая идея. — Джастин, идущий по коридору за регистраторшей, резко останавливается. Адреналин горячей волной растекается по его телу. — Я именно так и сделаю.

— Собираетесь оставить ваши зубы здесь? — сухо спрашивает она с сильным ливерпульским акцентом.

— Нет, я собираюсь в Банкетинг-хаус, — говорит он, чуть не подпрыгивая от возбуждения.

— Отлично, Дик. Можно, Анна тоже пойдет? Только давайте сначала спросим тетю Фанни. — Девушка сердито смотрит на Джастина, и его энтузиазм улетучивается. — Не знаю, куда это вы собрались, однако в этот раз вам сбежать не удастся. Пойдемте уж! Доктор Монтгомери будет недоволен, если вы опять пропустите прием. — И она подгоняет его дальше по коридору.

— Но постойте, Луиза. Зуб уже совсем прошел. Вообще не болит, поверьте. — Ив подтверждение своих слов он клацает зубами. — Боли не чувствую. Так что же мне тут делать?

— У вас вон слезы на глаза выступили.

— Это не от боли, скорее от чувств. Я человек эмоциональный.

— Больной, у вас бред. Пойдемте. — Она ведет его дальше по коридору.

Доктор Монтгомери приветствует Джастина с бормашиной в руке.

— Здравствуйте, мистер Хичкок, — говорит он и начинает хохотать. — Опять пытались сбежать?

— Нет. Хотя да. То есть не совсем сбежать, но я понял, что должен быть в другом месте и…

Пока Джастин лепечет, крепкому доктору Монтгомери и его не менее сильной ассистентке удается усадить пациента в кресло, и к тому времени, как он заканчивает оправдываться, его уже обмотали защитной пелеринкой, а кресло начинает опускаться.

— Боюсь, что я не вполне усвоил вашу речь, Джастин, — радостно говорит доктор Монтгомери.

Джастин вздыхает.

— Вы сегодня не будете со мной драться? — Доктор Монтгомери с щелчком натягивает на руки хирургические перчатки.

— До тех пор пока вы не попросите меня сплюнуть.

Доктор Монтгомери смеется, и Джастин с неохотой открывает рот.

Красный огонек на камере гаснет, и я хватаю папу за руку.

— Папа, нам нужно идти, — настойчиво говорю я.

— Погоди, — отвечает папа громким шепотом. — Майкл Эспел сейчас вон там. Смотри, он стоит рядом со столом с фарфором, высокий, обаятельный, более привлекательный, чем я думал. Он оглядывается вокруг — наверняка хочет с кем-нибудь поговорить.

— Майкл Эспел очень занят, папа, он ведет телевизионную передачу в прямом эфире. — Я впиваюсь ногтями в папину руку. — Не думаю, что он так уж мечтает поговорить с тобой о нарциссах и гладиолусах.

Папа выглядит слегка задетым, и это не потому, что я поранила его ногтями. Он высоко задирает подбородок, который, как я знаю по опыту прошлых лет, связан невидимой нитью с его гордостью. Он готовится подойти к Майклу Эспелу, который стоит в одиночестве рядом со столом с фарфором, прижав палец к уху.

— Он должен купить новый слуховой аппарат, как тот, что ты купила для меня, — шепчет папа. — Отличная штука.

Оп! Легко вынимается.

— Это наушник, папа. Он слушает, о чем говорят люди в аппаратной.

— Нет, я думаю, у него проблемы со слухом. Пойдем к нему, и помни, что нужно говорить громко и четко произносить каждое слово. У меня есть опыт в этих делах.

Я не даю ему пройти и смотрю на него самым устрашающим взглядом из всех возможных. Папа наступает на левую ногу и тут же поднимается почти на уровень моих глаз.

— Папа, если мы прямо сейчас отсюда не уйдем, мы окажемся в камере. Опять.

Папа смеется:

— Ох, не преувеличивай, Грейси.

— Я чертова Джойс, — шиплю я.

— Хорошо, чертова Джойс, не стоит так чертовски раздражаться.

— Я не думаю, что ты осознаешь серьезность нашего положения. Мы только что украли викторианскую мусорную корзину стоимостью тысяча семьсот фунтов из бывшего королевского дворца и сказали об этом в прямом эфире.

Папа бросает на меня быстрый взгляд, его мохнатые брови взлетают до середины лба. Я вижу в его глазах тревогу. А еще замечаю, что глаза немного слезятся и в уголках появились желтые пятнышки. Мысленно беру на заметку спросить его об этом позже, если нам не придется скрываться от правосудия. Или от Би-би-си.

Девушка с выпуска, за которой я бежала, чтобы найти папу, смотрит на меня с другого конца комнаты, широко раскрыв глаза. Сердце панически сжимается, и я бросаю быстрый взгляд по сторонам. Головы присутствующих поворачиваются, чтобы посмотреть на нас. Они знают.

— Папа, мы должны уйти. Думаю, они знают.

— Ничего страшного. Мы поставим корзинку на место, — храбро обещает он. — Мы даже не вынесли се за пределы здания, в этом нет преступления.

— Ладно, сейчас или никогда. Быстро хватай ее, и выбираемся отсюда.

Я осматриваю толпу и убеждаюсь, что к нам не приближается парочка здоровенных охранников, похрустывая суставами и помахивая бейсбольными битами. Только молодая девушка с гарнитурой, но я уверена, что справлюсь с ней, а если нет — папа может ударить ее по голове своим тяжелым ортопедическим Гютинком.

Папа хватает со стола корзину для мусора и пытается накрыть своим пальто. Пальто не закрывает ее и на треть, я делаю страшные глаза, и он сдергивает пальто с корзины. Мы идем сквозь толпу, не обращая внимания на поздравления и пожелания от людей, которые, похоже, думают, что мы выиграли в лотерее. Я вижу, что молодая Девушка с гарнитурой тоже проталкивается через толпу.

— Быстрее, папа, быстрее.

— Я иду так быстро, как могу.

Мы доходим до двери зала, оставив толпу позади, и направляемся к главному входу. Перед тем как закрыть за собой дверь, я оглядываюсь и вижу, как молодая девушка с гарнитурой настойчиво говорит что-то в микрофон. Она бросается бежать за нами, но путь ей преграждают двое мужчин в коричневых комбинезонах, несущих по этажу шкаф. Я выхватываю корзину для мусора у папы из рук, и мы припускаем вниз по лестнице. Хватаем наши чемоданы в раздевалке и потом — влево-вправо, влево-вправо — бежим по мраморному полу передней.

Папа тянется к огромной позолоченной дверной ручке входной двери, и тут раздается крик: — Стойте! Остановитесь!

Мы резко останавливаемся и медленно поворачиваемся, испуганно глядя друг на друга. Я беззвучно шепчу папе: «Беги!» Он театрально вздыхает, закатывает глаза и опускается на правую ногу, согнув левую, таким образом напоминая мне, что ему мучительно ходить, не то что бежать.

— Куда это вы так торопитесь? — спрашивает, подходя к нам, высокий мужчина.

Я делаю глубокий вдох и готовлюсь защищать нашу честь.

— Это все она, — сразу же говорит папа, показывая на меня большим пальцем.

От неожиданности у меня открывается рот.

— Боюсь, это вы оба, — улыбается мужчина. — Вы не сняли микрофоны и источники питания. А они стоят немало. — Он возится с папиными брюками, отцепляя пристегнутый сзади к ремню портативный источник питания, затем снимает с лацкана беспроводной микрофон. — У вас могли бы быть неприятности, если бы вы ушли отсюда с этим, — смеется он.

На лице у папы написано облегчение, но оно быстро сменяется ужасом, когда я нервно спрашиваю мужчину:

— Микрофон был включен все это время? Высокий мужчина смотрит на источник питания и переводит тумблер в положение «Выкл.».

— Да, был.

— Кто мог нас услышать?

— Не переживайте, звук не идет в эфир, пока показывают другой предмет.

Уф, слава, богу!

— Но по внутренней связи вас мог услышать любой человек в наушниках, — объясняет он. — А, да, и в аппаратной тоже.

Теперь он поворачивается ко мне, и я ужасно смущаюсь, когда он вместе с источником питания на поясе моих брюк тянет заодно и трусики танга, за которые случайно зацепился.

— Ай! — взвизгиваю я, и эхо разносит визг по коридору.

— Простите. — Звукооператор краснеет, пока я привожу себя в порядок. — Рабочая ошибка.

— Да, мой друг, нелегкая у тебя работа, — улыбается папа.

После того как мужчина, забрав микрофоны, уходит обратно, мы возвращаем редкую вертикальную жардиньерку викторианской эпохи на ее законное место около входной двери, пока никто не видит, наполняем ее сломанными зонтами и покидаем место преступления.

— Ну, Джастин, какие новости? — спрашивает доктор Монтгомери.

Джастин, у которого в это время во рту колупаются чем-то железным обе руки дантиста в хирургических перчатках, моргает в ответ — видел какую-то передачу, где человек после операции так общался с врачом. Потом, не вполне уверенный, что его правильно поняли, старательно моргает второй раз — понятнее не становится.

Доктор Монтгомери не замечает его закодированного послания и тихо смеется:

— Что, язык проглотили? Джастин закатывает глаза.

— Я ведь могу обидеться, если вы будете игнорировать мои вопросы. — Он продолжает хихикать и наклоняется к Джастину, открывая ему хороший обзор своих волосатых ноздрей.

— А! — вздрагивает Джастин, когда острие орудия для пыток касается больного места.

— Я вас предупреждал, — продолжает доктор Монтгомери. — В дырку, которую вы не позволили посмотреть во время прошлого визита, попала инфекция, и теперь воспалилась десна.

Он постукивает по больному зубу.

— А! А! А! — Джастин издает булькающие горловые звуки.

— Я скоро напишу книгу о языке дантистов. Пациенты производят самые разнообразные звуки, которые только я могу понять. Что ты об этом думаешь, Рита?

Рите с блестящими губами все равно. Джастин булькает несколько ругательств.

— А вот грубить не надо. — Улыбка доктора Монтгомери на мгновение гаснет.

Удивленный Джастин сосредотачивается на телевизоре, висящем на стене в углу комнаты. В эфире новости «Скай ньюс», и, хотя звук выключен, телевизор приятно отвлекает внимание от мрачных шуток доктора Монтгомери и сдерживает порыв Джастина выпрыгнуть из кресла и рвануть на первом же такси прямо в Банкетинг-хаус.

Телеведущий находится рядом с Вестминстером, но, так как Джастин ничего не слышит, он не знает, с чем это связано.

Он всматривается в лицо мужчины и пытается прочесть по губам, что он сообщает, пока доктор Монтгомери приближается к нему со шприцем. Вдруг глаза Джастина расширяются, зрачки растекаются по радужной оболочке, делая ее черной.

Доктор Монтгомери улыбается, держа шприц перед лицом Джастина:

— Не волнуйтесь, больной. Я знаю, как вы ненавидите иголки, но без обезболивающего не обойтись. Нужно поставить пломбу на другой зуб, пока не образовался еще один абсцесс. Больно не будет, просто немного странное ощущение.

Джастин не отрывает глаз от телевизора и пытается встать. На этот раз ему наплевать на иглу. Он должен попытаться сообщить об этом как можно понятнее, но поскольку рот он закрыть не может, то начинает издавать глубокие горловые звуки.

— Без паники! Потерпите одну минутку. Доктор Монтгомери снова наклоняется над Джастином, загораживая телевизор, и Джастин извивается в кресле, пытаясь увидеть экран.

— Господи, Джастин, прекратите, пожалуйста. Иголка не убьет вас, а вот я могу, если не перестанете вертеться. — Дантист смеется своей шутке.

— Тэд, мне кажется, не стоит продолжать, — говорит ассистентка Рита, и Джастин смотрит на нее с благодарностью.

— У него что, какой-то приступ? — спрашивает се доктор Монтгомери и, повышает голос, обращаясь к Джастину, как будто у того не только больные зубы, но и со слухом беда. — Я говорю, у вас приступ?

Джастин закатывает глаза и издает еще некоторое количество странных звуков.

— Телевизор? — переводит с бульканья на английский доктор Монтгомери. — Что вы имеете в виду? — оборачивается в угол и наконец-то вынимает свои нлльцы изо рта Джастина.

Теперь все трое смотрят на экран, врач с медсестрой пытаются понять, о чем сообщается в новостях, а Джастин всматривается в задний план, где Джойс с отцом на фоне Биг-Бена случайно попали в поле зрения телекамер. Очевидно, не подозревая о том, что их снимают, они, похоже, ведут разговор на весьма повышенных тонах, яростно жестикулируя.

— Посмотрите на этих двух идиотов сзади, — смеется доктор Монтгомери.

Неожиданно отец Джойс толкает к ней свой чемодан на колесиках и скрывается из картинки, оставив ее с двумя чемоданами в одиночестве раздраженно разводить руками.

— Спасибо тебе большое, это очень по-взрослому! — кричу я вслед папе, который только что убежал, оставив мне свой чемодан. Он идет не в ту сторону. Опять. Он упрямится с тех пор, как мы вышли из Банкетинг-хауса, но отказывается это признать и не желает взять такси до отеля, так как собирается экономить каждый пенс.

Я его еще вижу, так что сажусь на свой чемодан и жду, пока он поймет, что пошел не туда, и вернется. Уже вечер, и я хочу только одного — добраться до отеля и принять ванну. У меня звонит телефон.

— Привет, Кейт.

Она истерически смеется.

— Что это с тобой? — улыбаюсь я. — Приятно слышать, что кто-то в хорошем настроении.

— Ох, Джойс! — Она переводит дух, и я представляю, как она вытирает выступившие на глаза слезы. — Ты лучше всяких лекарств, ей-богу.

— Что ты имеешь в виду? В трубке раздается детский смех.

— Пожалуйста, сделай мне одолжение, подними правую руку.

— Зачем?

— Просто сделай это. Меня дети научили такой игре, — хихикает она.

— Хорошо, — вздыхаю я и поднимаю руку.

Слышно, как дети заходятся от хохота.

— Скажи, чтобы она покачала правой ногой! — кричит Джейда в трубку.

— Хорошо, — улыбаюсь я. Мое настроение стремительно улучшается. Я покачиваю правой ногой, слушая, как они смеются. Я расслышала даже, как муж Кейт завывает где-то в отдалении, отчего мне снова вдруг становится неловко. — Кейт, зачем тебе все это?

От смеха Кейт не может ответить.

— Скажи ей, чтобы она подпрыгнула на месте! — кричит Эрик.

— Нет. — Я начинаю раздражаться.

— Джейда попросила, она сделала! — И я улавливаю в его голосе приближающиеся слезы.

Я соглашаюсь и подпрыгиваю на месте. Они снова хохочут.

— У тебя там случайно, — хрипит Кейт сквозь смех, — нет кого-нибудь, кто мог бы сказать, который час?

— О чем ты вообще? — Я хмурюсь и оглядываюсь по сторонам. Вижу за собой Биг-Бен, все еще не до конца понимая ее шутку, и тут замечаю вдалеке съемочную группу. Тут же опускаю руку и перестаю подпрыгивать.

— Что, черт возьми, делает эта женщина? — Доктор Монтгомери подходит ближе к телевизору. — Танцует?

— Ыы ее ии иии еее? — спрашивает Джастин, чувствуя онемение во рту.

— Конечно, я ее вижу, — отвечает дантист. — Думаю, она танцует хоки-поки. Видите? Прыг-скок, с пятки на носок, — поет он. — Нет. Вы посмотрите: правая нога вперед-назад, вперед-назад. — Он начинает пританцовывать. Рита закатывает глаза.

Джастин, испытывая облегчение оттого, что Джойс не плод его воображения, начинает нетерпеливо подпрыгивать в кресле. Быстрее! Я должен к ней поехать.

Доктор Монтгомери смотрит на него с любопытством, толкает Джастина обратно в кресло и снова засовывает ему в рот инструменты. Джастин булькает и покряхтывает.

— Не стоит пытаться мне ничего объяснять, Джастин, вы никуда не пойдете, пока я не поставлю пломбу. Вам придется полечиться антибиотиками, и, когда вы придете ко мне еще раз, я либо вскрою абсцесс, либо применю эндодонтологическое лечение. Зависит от моего настроения. — Испугав Джастина страшным словом, он хихикает как девочка. — И кем бы эта Джойс ни была, можете поблагодарить ее за то, что она избавила вас от боязни иголок. Вы даже не почувствовали укола.

— Яя ааа ааа ооо.

— Да вы, дружище, молодец. А я тоже раньше сдавал кровь. Повышает самооценку, правда?

— Яя ооо ууу ааа ууу ааа оооо ааа ооо яяя ооо. Доктор Монтгомери запрокидывает голову и хохочет:

— Не выйдет. Они никогда не скажут, кто получил вашу кровь. Кроме того, ее разделили на составляющие: тромбоциты, эритроциты и так далее.

Джастин булькает снова. Дантист смеется в ответ:

— Проголодались? На кексики потянуло? Какие маффины вы предпочитаете?

— Ааоы.

— Банановый. — Он задумывается. — А я шоколадные. Рита, воздух, пожалуйста.

Ничего не понимающая Рита засовывает трубку Джастину в рот.

 

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........