загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Сесилия Ахерн. Подарок. Глава 29

 

 

Сесилия Ахерн. Подарок. Глава 29

29 Мальчишка с индейкой 5

Рэфи внимательно глядел на мальчишку, желая узнать, как отреагирует тот на рассказанную ему историю. Наступило молчание.

— Как вы все это узнали?

— Сложили сегодня из обрывков того, что рассказали его домашние и коллеги.

— А с Гейбом вы не говорили?

— Раньше и очень коротко. Он должен прибыть к нам в отделение.

— И вы утром заезжали к Лу домой?

— Да.

— И дома его не было?

— Ни малейшего следа. Хотя постель, на которой он лежал, была еще теплая.

— Вы все это придумали?

— Ни слова не придумал.

— Считаете, что я вам поверю?

— Нет, не считаю.

— Так зачем тогда это все?

— Рассказчик рассказывает, а верить ему или нет — дело слушателей. Рассказчику это все равно.

— Но сам-то рассказчик верить должен?

— Должен он только рассказывать, — и Рэфи подмигнул мальчику.

— Но вы верите?

Рэфи оглядел комнату, проверяя, не пробрался ли в нее кто-нибудь без его ведома. Смущенно пожал плечами, покачивая головой.

— Один ведет рассказ об уроке, полученном кем-то другим, а сам рассказ может стать уроком еще кому-то.

— Ну и что это значит?

Рэфи попробовал избежать ответа, отхлебнув вместо этого кофе.

— Вы сказали, что это урок. Какой же?

— Ну, если ты настаиваешь, мальчик мой… — Рэфи сделал большие глаза.

— Давайте, выкладывайте!

— Урок в том, чтобы дорожить теми, кого любишь, — смущенно начал Рэфи. — Понять, кто в жизни для тебя главный и что действительно важно, и сосредоточиться на этом. — Он кашлянул и отвел глаза, непривычный к тому, чтобы поучать и произносить проповеди.

Мальчишка закатил глаза и притворно зевнул.

И Рэфи, отбросив смущение, уцепился за последнюю возможность достучаться до подростка, прежде чем сдаться окончательно и прекратить разговор. Лучше бы ему отправиться домой, чтобы поспеть к рождественскому ужину, хотя бы ко второй перемене, вместо того чтобы торчать здесь с этим трудным парнишкой.

Он наклонился к столу.

— Гейб сделал Лу подарок, подарок особый и очень ценный. Я не стану мучить тебя загадками, потому что собираюсь уехать и оставить тебя поразмышлять в одиночестве над тем, что ты сделал. Но если ты пропустишь мимо ушей мои слова, то так и останешься до конца своих дней обозленным на весь мир, так и пойдешь по жизни.

— Ладно, — сказал мальчишка и выпрямился, словно готовясь к обороне, словно перед учителем, собирающимся сделать ему выговор.

— Гейб подарил Лу время, сынок. Мальчишка сморщил нос.

— О, тебе сейчас четырнадцать, и ты думаешь, что времени у тебя в запасе навалом. Но это не так. Времени нам всем не хватает. А тратим мы его напропалую, тратим нещадно, с энергией и неразборчивостью покупателей на рождественской распродаже. Начиная с этого дня они станут толпиться на улицах и осаждать магазины, они раскроют кошельки и вытрясут оттуда все до последнего. — На секунду Рэфи словно бы уполз в свою скорлупу, как черепаха в свой защитный панцирь, спрятал глаза за густыми седоватыми бровями.

Мальчишка подался вперед и взглянул на него со злорадством: это внезапное проявление чувства лишь позабавило его.

— Но денег можно заработать вновь, и все это знают.

Рэфи тут же опомнился и поднял глаза на мальчика, словно только сейчас заметил его присутствие в комнате.

— Вот почему время и ценнее, не так ли? Оно дороже денег, дороже всего на свете. Время нельзя заработать вновь. Прошедший час, прошедшие недели, месяцы, годы уже не вернешь. Лу Сафферну не хватало времени, и Гейб добавил ему еще немного, чтобы помочь ему завершить все дела как положено. Вот в чем состоял его подарок. — Сердце у Рэфи колотилось как бешеное. Он опустил глаза к чашке с кофе и отодвинул ее, чувствуя, как в груди опять что-то сжалось. — Чтобы можно было все исправить и наладить, прежде чем…

Задыхаясь, он ждал, пока отпустит спазм.

— Думаете, сейчас уже поздно? Ну, вы понимаете… — Мальчишка повертел в руках завязку капюшона и смущенно пробормотал: — Ну, чтобы мне исправить все с моим…

— С твоим отцом?

Мальчишка пожал плечами и отвел глаза, не желая ответить утвердительно.

— Исправить никогда не поздно. — Рэфи неожиданно осекся, словно от какой-то внезапной мысли, потом кивнул, как бы окончательно с ней соглашаясь. Шаркая ногами по полу, он отодвинулся на своем стуле, встал:

— Погодите, куда это вы?

— Наладить кое-что, сынок. Исправить. Хорошо бы ты сделал то же самое, когда появится твоя мама.

В ответ на это голубые глаза парнишки заморгали, и в них сверкнуло детское наивное простодушие, ранее заслоненное гневом и смятением.

Рэфи шел по коридору, на ходу ослабляя галстук. Он слышал, что его окликнули, но не остановился. Вышел из служебных помещений в приемную, пустовавшую в этот рождественский день.

— Рэфи! — Его догоняла Джессика.

— Да. — Он наконец обернулся, чуть запыхавшись.

— Вы хорошо себя чувствуете? У вас вид, как будто вы привидение увидели. Что-нибудь с сердцем? Все в порядке?

— Я прекрасно себя чувствую, — сказал он. — Все нормально. Что ты так взбаламутилась?

Джессика, прищурившись, смерила его взглядом. Она догадывалась, что он лжет.

— Это мальчишка так вас расстроил?

— Нет. С ним все в порядке. Теперь он ласков, как котенок.

— Тогда куда вы так припустили?

— Куда? — Он посмотрел на дверь, готовясь придумать еще одну ложь, подобную тем, что он говорил всем уже десятый год. Но вздохнув долгим вздохом с облегчением, в котором он отказывал себе все эти годы, он сдался, и правдивый ответ, впервые сорвавшись с языка, смутил его и в то же время снял с него огромный груз.

— Я собираюсь домой, — сказал он, внезапно словно постарев. — Я хочу сегодня закруглиться пораньше, чтобы поспеть домой к жене. И к дочке.

— У вас есть дочь? — с удивлением спросила она.

— Да, — просто, но с чувством ответил он. — Есть. Она живет там, наверху, в Хоуте. Вот почему вечерами я там патрулирую. Чтобы видеть ее. Хотя она этого и не знает.

Они глядели друг на друга, чувствуя, что этим утром в жизнь их вторглось нечто странное, навсегда изменившее их обоих.

— А у меня муж был, — наконец выговорила она. — До автокатастрофы. Я была там. Держала его за руку. Как и сегодня утром. — Она проглотила комок в горле и понизила голос. — Я всегда говорила, что отдала бы все на свете, чтобы подарить ему еще хоть несколько часов. — И тут она решилась: — Я дала Лу таблетку, — сказала она твердо, глядя теперь прямо ему в глаза. — Я знаю, что не должна была этого делать, но таблетку я ему дала. Не знаю, правда или нет все, что нам наговорили об этих таблетках, — найти Гейба нам так и не удалось, — но если я помогла этим Лу провести еще несколько часов с семьей, то я счастлива и сделаю это вновь, если кто-то меня попросит.

Рэфи лишь кивнул, оценив оба ее признания. Он должен будет поместить все это в их совместный рапорт, но предупреждать ее об этом было излишне. Она и так это знала.

Они лишь глядели друг на друга, глядели пристально, но невидящим взглядом. Мысли их были далеко, обращенные в прошлое, к времени, которого не вернуть.

— Где мой сын? — тишину прервал нетерпеливый женский голос. Дверь открылась. Темнота озарилась светом. С ним в помещение проник холод улицы. На волосах женщины таяли снежинки. Когда она топнула ногой, с ботинок посыпался снег. — Он же еще ребенок! — со слезами в голосе вскричала она. — Ему только четырнадцать лет! — Голос ее задрожал. — Я послала его купить концентрат для подливки. А теперь индейка пропала! — Она говорила бессвязно, точно в бреду.

— Я займусь этим. — Джессика кивнула Рэфи. — А вы поезжайте.

Он так и сделал.

Бывают важные вещи, затрагивающие лишь немногих. И наоборот, какая-нибудь мелочь может затронуть большое число людей. Но и мелочь, и важное событие способны оказывать влияние на группы людей, образуя из них некую цепь. Происшествия могут сплачивать нас воедино — ведь все мы в общем-то из одного теста. Когда что-то случается, в нас пробуждается наша общность, соединяя нас с другими людьми гирляндой свечей на рождественском древе — оно может крениться, ломаться, но будет держать эту гирлянду свечей. Какие-то из них могут гаснуть, другие мигать, но прочие — гореть ярко и красиво, ибо все мы в единой цепи.

В начале нашего повествования было сказано, что это история о человеке, познающем людей. О человеке, который раскрывается и обнажает свою сущность перед всеми, кому это важно. И те, кто важен ему, раскрываются в свой черед. Вы подумали, что речь идет о Лу Сафферне, не так ли? Нет, речь идет о вас.

Урок сведен к общему знаменателю. Знаменатель найден: все мы соединены общей цепью. На кончике цепи болтаются часы, на циферблате которых отсчитывается время. Мы слышим негромкое тиканье этих часов, взрывающих тишину, мы видим и циферблат, но часто не чувствуем бега времени. Каждая прожитая секунда оставляет свою отметину на каждом из нас; она приходит и уходит незаметно, скромно, тает в воздухе, как пар от горячего рождественского пудинга. Обилие времени обдает нас жаром, время уходит, и нам становится зябко. Время, оно драгоценнее золота, дороже бриллиантов, дороже нефти, дороже всех земных сокровищ. Времени нам никогда не хватает, мы отвоевываем его в борьбе с самим собой, и потому мы должны тратить его с толком. Его не запакуешь в красивую коробку, не перевяжешь ленточкой, не положишь под деревцем под Рождество. Подарить его кому-то нельзя, но уделить, разделить с кем-то можно.

 

Примечания
 
1-Перевод Б. Заходера. 

2-Укол (фр.), принятый в фехтовании термин.

3-В оригинале перевода было “нещадно жмя на газ”. Поправил, не вынеся такого надругательства над русским языком (комм. SeNS-а).

4-Гусиная печенка (фр.).

 

Главы

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........