загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Сесилия Ахерн. Подарок. Глава 24

 

 

Сесилия Ахерн. Подарок. Глава 24

24 Душа нагоняет упущенное

Стоя рядом с Лу, отец озирался, как заблудившийся ребенок; по-видимому, он нервничал, чувствуя неловкость от сознания того, что все эти люди собрались ради него, и втайне надеялся, что среди присутствующих может объявиться еще какой-нибудь юбиляр, чтобы часть общего внимания переключилась на него.

— Где Рут? — спросил отец.

— Хм… — Лу в который раз поискал глазами Рут и, не найдя ее, ответил: — С гостями болтает.

— Ну, хорошо. Вид отсюда замечательный. — Отец кивнул в сторону окна. — Город-то как разросся теперь!

— Да. Я так и думал, что вид тебе понравится, — сказал Лу, радуясь, что сумел угодить хоть этим.

— Ив котором же из них твой офис? — спросил отец, глядя на другой берег Лиффи, где вздымались ввысь, горя огнями в этот поздний час, административные здания.

— Вот тут, прямо напротив, — указал рукой Лу. — На тринадцатом этаже, который зовется четырнадцатым.

Отец искоса окинул его взглядом, видимо, посчитав такое определение несколько странным, и Лу впервые почувствовал, что это действительно может показаться странным и нелепым. Он это понял и рассердился. Ведь раньше он был уверен в обратном.

— Вон то здание, где огни горят, — объяснил Лу уже по-другому. — Там сейчас корпоратив.

Отец кивнул.

— А-а, вот ты где обитаешь. Где все и происходит.

— Да, — горделиво подтвердил Лу. — Я сегодня получил повышение, папа. — Он улыбнулся. — Никому еще не рассказал об этом. Тебе первому. Ты ведь сегодня у нас юбиляр, — добавил он, переводя разговор на другое.

— Повышение? — Кустистые брови отца слегка приподнялись.

— Да.

— Больше работы будет?

— Кабинет будет больше, а значит, и светлее и веселее, — пошутил Лу, но видя, что отец не поддержал шутку, посерьезнел и сам: — Да, конечно, работы будет больше, времени будет больше отнимать.

— Понятно, — сказал отец и замолчал.

Лу почувствовал, как в нем закипает гнев: поздравить его тоже было бы нелишне!

— Значит, ты доволен своей работой? — небрежно спросил отец, все еще не отрывая взгляда от окна, в стекле которого отражалась их вечеринка. — Ведь трудно работать как вол, если ты не доволен и работа не нравится, — продолжал он, — потому, что под конец тогда думаешь: к чему все это было, к чему старания? Правда?

Лу задумался, раздосадованный отсутствием похвал и озадаченный ходом мысли отца.

— Но ты всегда учил меня работать как вол, — сказал он, чувствуя непонятное раздражение. — Ты всегда говорил, как я припоминаю, что нельзя ни на секунду довольствоваться достигнутым, нельзя почивать на лаврах. — Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой и вымученной.

— Да уж, конечно, я не хотел, чтобы ты рос лентяем, — ответил отец и, внезапно обернувшись к Лу, взглянул ему прямо в глаза. — И относилось это не только к работе, но и ко всем сторонам жизни вообще. Любой канатоходец учится ровно идти, одновременно балансируя шестом. А тренироваться им приходится на канате, протянутом на головокружительной высоте, — добавил он.

В последовавшее затем напряженное молчание вторглась женщина-администратор со стулом в руке.

— Простите, для кого стул? — спросила она, оглядывая собравшихся. — Босс сказал, что кто-то здесь заказывал стул.

— Хм… это я заказывал, — сердито бросил Лу. — Но заказывал я не стул, а стулья. Во множественном числе! Для каждого из здесь присутствующих!

— О, но такого количества стульев у нас просто нет, — оправдывалась администратор. — Так кто же сядет на этот стул?

— Мама сядет, — быстро проговорил отец, желая прекратить перепалку. — Пусть это будет она.

— Нет, Фред, мне и так хорошо, — возразила мать. — Это твой день рождения, и на стул сядешь ты.

Лу прикрыл глаза, часто и глубоко дыша. Оказывается, он выложил двенадцать тысяч евро за то, чтобы его родные спорили из-за стула.

— А еще диджей сказал, что из традиционного у него имеется только ирландский гимн. Хотите послушать?

— Что? — вскинулся Лу.

— Обычно он его ставит под конец, но других ирландских песен у него нет, — извиняющимся тоном сказала администраторша. — Так мне распорядиться, чтоб поставили?

— Нет! — отрезал Лу. — Это смешно! Передайте ему, что не надо.

— Отнесите ему вот это, хорошо? — мягко проговорила Марсия, шаря в стоящей под столом возле нее картонной коробке и извлекая оттуда по очереди флажки, мотки серпантина, маскарадные головные уборы. Лу углядел в картонке даже пирог, а также диск, который Марсия и протянула администраторше. Это были любимые песни отца. Передавая диск, Марсия мельком взглянула на Лу.

— Взято на случай, если ты и тут напортачишь, — сказала она и отвернулась.

И это короткое замечание, сделанное таким спокойным голосом, задело его куда сильнее, чем все обидные слова, которые она адресовала ему в тот вечер. Он считал себя хорошим организатором, способным устроить праздник, доставить людям приятное, пустить пыль в глаза. И пока он занимался тем, что доказывал это, его родственники, оказывается, втихую заготавливали запасной вариант на случай, если он сядет в калошу. И загружали картонные коробки.

Внезапно по залу волной пронеслось оживление: из лифта вышел Квентин вместе с Гейбом, про приглашение которого на вечер Лу даже и не знал. Оба они тащили по нескольку стульев.

— Там и еще стулья своей очереди дожидаются! — объявил Квентин, и присутствующие приободрились: на лицах, знакомых Лу с детства, кроме страдания, показались проблески детской радости.

— Лу! — Лицо Гейба при виде Лу осветилось. — Я так рад, что вы здесь. — Поставив стулья нескольким пожилым гостям рядом, он шагнул к Лу, протянув руку так радушно, что тот даже смутился, подумав, уж не Гейб ли здесь хозяин. Гейб наклонился к самому его уху.

— Вы раздвоились? — спросил он.

— Что? Нет. — Лу раздраженно мотнул головой.

— Но в последний раз, когда я вас видел, — с удивлением сказал Гейб, — вы были с Элисон на корпоративе! Я не знал, что вы покинули его.

— Конечно, я уехал. К чему предполагать худшее — что мне пришлось принять эту ужасную таблетку для того, чтоб появиться на дне рождения собственного отца? — сказал он, притворяясь оскорбленным.

Но Гейб в ответ лишь улыбнулся.

— Забавно, как иной раз поворачивается жизнь, правда? — И он игриво ткнул Лу локтем.

— В каком это смысле?

— Ну вот, вы наверху, а через минуту — глянь, вы уже внизу, ведь так? — И выдержав недобрый взгляд Лу, он продолжал: — Я ведь что говорю? Что, когда мы с вами познакомились, я находился внизу и, поглядывая вверх, даже мечтать не смел о том, чтобы здесь очутиться. А теперь — вот он я. Забавно, как все переменилось: я очутился в пентхаусе, и мистер Патерсон дал мне новую работу.

— Что? Что он вам дал?

— Новую работу. — Гейб ощерился и подмигнул. — Так сказать, повышение.

Но прежде чем Лу успел как-то отреагировать, к ним подошла администраторша с подносом.

— Может быть, кто-нибудь хочет закусить? — с улыбкой спросила она.

— Нет, спасибо. Я подожду пастушьего пирога, — улыбнулась ей в ответ мать Лу.

— Это и есть пастуший пирог! — И женщина указала на маленький картофельный комок в миниатюрной формочке.

Последовало минутное молчание, и сердце у Лу заколотилось так, что, казалось, оно вот-вот прорвет тонкий слой кожи и выпрыгнет наружу.

— А будет потом что-нибудь еще из еды? — спросила Марсия.

— Кроме сладкого пирога? Нет. — Администраторша покачала головой. — Это на весь вечер — подносы с закуской. — И она улыбнулась еще раз, не замечая неодобрительного ропота, волнами прокатившегося по залу.

— А не могли бы вы, — с наигранной бодростью спросил отец Лу, — оставить этот поднос здесь?

— Целый поднос? — Она неуверенно оглянулась на выросшего за ее спиной управляющего, ища поддержки.

— Да, у нас тут голодающие собрались, — сказал Фред и, взяв из ее рук поднос, поставил его на высокий прилавок, так что желающим взять еду надо было встать со стула.

— Ну, ладно. — Проводив глазами поднос, она отступила с пустыми руками.

— Вы что-то сказали о сладком пироге? — спросила Марсия высоким пронзительным голосом. Она была расстроена и возмущена всей этой неразберихой, тем, что все оказалось не так, как задумывалось.

— Да.

— Разрешите мне взглянуть, — сказала она, испуганно косясь на Лу. — На что он похож? С чем он? Нет ли в нем изюма? Папа терпеть не может изюм, — говорила она уже на ходу, следуя за администраторшей в кухню с коробкой, наполненной разнообразными элементами спасительного запасного варианта.

— Так кто же пригласил вас, Гейб? — Лу чувствовал себя обиженным и не желал обсуждать полученное Гейбом повышение, боясь не выдержать и отвесить ему хорошую оплеуху, такую, что он отлетит к противоположной стене.

— Меня пригласила Рут, — отвечал Гейб и потянулся за крохотным пастушьим пирогом.

— О, неужели? Трудно поверить! — усмехнулся Лу.

— Почему же трудно? — Гейб пожал плечами. — Она пригласила меня в тот вечер, когда я ужинал у вас и остался на ночь.

— Как вы можете так это называть? Не говорите так! — по-детски придирчиво поправил его Лу. — На ужин в мой дом вас никто не звал. Просто вы довезли меня, и вас угостили остатками.

Гейб с любопытством взглянул на него:

— Ладно. Пусть так.

— А где, кстати, Рут? Весь вечер ее не видно.

— О, мы проболтали с ней все это время на балконе. Она так нравится мне, — ответил Гейб. Он жевал пирог, и картофельное пюре капало с его подбородка на галстук. Галстук, одолженный ему Лу.

Лу стиснул челюсти.

— Так, значит, она вам нравится? Серьезно? Вам нравится моя жена? Представьте себе, мне тоже она нравится! Ведь мы с вами так дьявольски похожи, не правда ли?

— Лу, — Гейб нервно улыбнулся, — вам, наверное, следует говорить потише.

Лу огляделся, но лишь улыбнулся, увидев, что разговор их привлекает общее внимание. Приобняв Гейба за плечи, он повернулся к нему, и улыбка сошла с его лица.

— Вам не терпится заступить на мое место в жизни, да, Гейб?

Казалось, Гейб опешил, но ответить он не успел, так как дверцы лифтов тут внезапно раскрылись, а из кабин вывалились Альфред и Элисон вместе с целой толпой участников корпоратива; в костюмах Санта-Клауса, с причудливыми шляпами и колпаками на головах, они громогласно возвестили о своем приходе, перекрывая звуки любимых мелодий юбиляра; они дудели в дудки в ухо каждому, кто глядел на них с неодобрением.

Отделившись от группы родственников, Лу молнией кинулся к лифтам, преграждая путь Альфреду.

— Чего это вы все сюда заявились?

— Чтобы тоже поучаствовать, друг мой, — отвечал Альфред, слегка покачиваясь и дуя в дуду чуть ли не в лицо Лу.

— Но тебя же не приглашали! — вскричал Лу.

— Элисон пригласила меня, — со смехом отвечал Альфред. — А тебе ли не знать, как трудно бывает отвертеться от ее приглашения! Правда, я сам не прочь немного поразвлечься. — Он покачнулся и, чуть не упав, рассмеялся. Взгляд его метнулся куда-то за спину Лу, и выражение лица у него стало совсем другим.

— Рут? Как поживаешь?

— Альфред.

Скрестив руки, Рут пристально глядела на мужа.

Воцарилось напряженное молчание.

— Ну, нехорошо как-то, — неуверенно произнес Альфред. — Наверное, мне лучше отойти и присоединиться к другим гостям, а вы уж деритесь как хотите, без свидетелей.

И Альфред исчез, оставив Рут и Лу наедине; взгляд Рут пронзал Лу точно кинжал, нацеленный ему в самое сердце. Легче было бы снести ее гнев.

— Рут, — сказал он, — я весь вечер искал тебя.

— Вижу, что наша устроительница Элисон тоже тут как тут, — сказала Рут. Голос ее дрожал, хотя она и старалась быть твердой.

Лу взглянул через плечо и увидел Элисон: длинноногая, в короткой юбке, она извивалась в танце, соблазняя Санта-Клауса.

Рут вопросительно глядела на него.

— Ничего не было, — сказал он. Ему не хотелось ни задираться, ни спорить, хотелось покончить с тем, кем он был прежде. — Ей-богу, готов поклясться, что у меня ничего с ней не было.

— Зато у нее, готова поклясться, с тобой было! — горько усмехнулась Рут.

— Да нет же, клянусь!

— Ничего и никогда? — Она пристально вглядывалась в его лицо, явно ненавидя себя за это, злясь, что вынуждена задавать ему такие вопросы.

Он проглотил комок в горле. Терять ее он не желал, но лгать не желал тоже.

— Целовались. Всего один раз. А больше ничего не было. — И быстро добавил в испуге: — Но теперь я переменился, Рут. Я теперь совсем другой.

Но она больше не слушала, она отвернулась, пряча от него лицо и свои слезы. Она открыла дверь на балкон, и Лу обдало порывом холодного ветра. Балкон был пуст: курильщики перебрались в зал и лакомились крохотными пастушьими пирогами, глотая их один за другим.

— Рут… — Он попытался ухватить ее за руку и потянуть назад, в зал.

— Пусти меня, Лу, ей-богу, я не в том настроении, чтобы говорить сейчас с тобой, — сердито сказала она.

Вслед за нею он вышел на балкон, и они отошли подальше, чтобы их не было видно через стекло. Он подошел к ней вплотную и прижал ее к себе, не выпуская ее из своих объятий, хотя она и не отзывалась на его прикосновения.

— Помоги мне, — шепнул он ей, чуть не плача. — Пожалуйста, Рут, помоги мне все исправить.

Она вздохнула, еще не уняв в себе гнев.

— Да на что ты, черт возьми, надеялся? Мы же тебе все уши прожужжали, втолковывая, как важно устроить этот вечер как следует!

— Да, конечно, я это знаю, — промямлил он. Мысли мельтешили в голове, обгоняя друг друга. — Я старался доказать всем вам, что я в состоянии…

— Прекрати лгать мне, слышишь? — оборвала его Рут. — Меньше всего ты собирался что-то нам доказывать. Тебе надоели бесконечные звонки Марсии и ее старания угодить отцу. Ты был занят и..

— Ну, пожалуйста, не могу я сейчас все это выслушивать, не время сейчас для этого! — Он поморщился, точно каждое ее слово вызывало у него мигрень.

— Как раз время, и будь любезен выслушать. Ты был, видите ли, крайне занят на работе, чтобы позаботиться об отце и вникнуть в планы Марсии. И ты перепоручил все чужому человеку, которому и дела не было до твоего отца с его юбилеем. Вот ей перепоручил! — И она ткнула пальцем в стекло, указывая туда, где под стойкой с фондюшницей отплясывала какой-то сложный акробатический танец Элисон, не тая красных кружев своего нижнего белья от всех, кому угодно было ими любоваться. — Отдал все на откуп этой поблядушке, которую, наверное, трахал, диктуя ей список гостей! — Последние слова она процедила сквозь зубы, презрительно, словно выплюнула.

Лу мог бы возразить Рут, сказав, что Элисон — высококлассный секретарь, имеющий диплом в области делопроизводства, что, не считая осечки с устройством этого праздника, она работник хороший и квалифицированный. Но защищать честь Элисон было вряд ли уместно, если все ее поведение в офисе и на этом вечере не делало ей чести.

— В общем, ничего между нами не было, клянусь, — сказал он. — Но я понимаю, что все испортил, и очень сожалею об этом. Прости меня. — Слова извинения теперь выговаривались более легко и привычно.

— И ради чего это все было? Ради повышения? Увеличения жалованья, которое тебе не так уж и нужно? Или увеличения количества рабочих часов, что нереально и выше человеческих возможностей? Когда же ты остановишься? Когда решишь, что с тебя хватит? Когда прекратишь карабкаться вверх, а, Лу? Помнишь, как на прошлой неделе ты сказал, что работу ты можешь потерять, в отличие от семьи, которая никуда не денется, не может тебя уволить? Но мне кажется, что сейчас ты подошел к рубежу, когда жизнь способна доказать тебе и обратное.

— Рут… — Он зажмурился, готовый сигануть вниз с балкона, если она скажет, что бросает его. — Пожалуйста, не бросай меня.

— Я не о себе говорю, Лу, а о них.

Он обернулся и увидел, как его родные присоединились к цепочке танцующих — они шли по залу, через каждые несколько шагов вскидывая то одну, то другую ногу.

— Завтра я пойду на яхте с Квентином. Буду участвовать с ним в гонках. — И он покосился, ожидая похвалы.

— Но, по-моему, Гейб вызвался это сделать? — недоуменно проговорила Рут. — Только что в моем присутствии он предложил Квентину свои услуги. И Квентин принял его предложение.

Кровь бросилась в лицо Лу, он покраснел от гнева.

— Нет, уж конечно это сделаю я. — Уж тут-то он постарается!

— Серьезно? И когда ты собираешься это сделать? До того, как пойдешь на каток со мной и детьми, или после? — И она ушла, оставив его в одиночестве проклинать свое неосторожное обещание Люси и свою забывчивость.

Когда Рут открыла дверь на балкон, музыка смолкла, уступив место порывам холодного ветра. Сейчас дверь опять закрылась, и он ощутил за спиной чье-то присутствие. Значит, она не ушла в зал. Она не оставила его.

— Мне очень жаль, что так у меня получилось. Мне хочется все исправить, — устало сказал он. — Я измучился и хочу все исправить. Хочу, чтоб все знали, как я сожалею и как раскаиваюсь. Я сделаю все что угодно, чтобы они это поняли и поверили мне. Прошу тебя, пожалуйста, помоги мне все исправить, — опять повторил он.

Если б Лу обернулся, он тотчас бы увидел, что жена ушла — покинула его, чтоб в укромном уголке выплакаться всласть, оплакать человека, который всего лишь несколькими часами раньше уверял ее в их спальне, что он изменился и что отныне все пойдет по-другому, увидел бы, что, оказывается, когда жена кинулась от него прочь, ее место заступил Гейб, и это к нему обращал Лу на балконе свои признания. Гейб знал, как устал Лу Сафферн, — ведь сколько лет он торопил часы и минуты, торопил мгновения. Мчался без остановки, не замечая жизни вокруг. Внешность, поступки, чувства окружающих давно не имели для него никакого значения. Он и не видел их вовсе. Поначалу им двигала страсть, но, устремившись к своей мечте, он забыл о ней. Он мчался вперед так быстро, что не позволял себе даже передохнуть, его душа не поспевала за ним, не попадала в ритм этого движения.

Но сейчас, дыша холодным декабрьским воздухом, подняв глаза и подставив лицо ветру, когда он почувствовал с благодарностью прикосновение к коже холодных дождевых капель, он понял, что душа наконец-то догнала, настигла его.

Он это почувствовал.

 

Главы

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........