загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Сесилия Ахерн Там, где ты. Глава 37

 

 

Сесилия Ахерн Там, где ты. Глава 37

Глава тридцать седьмая

Джек провел эту ночь в крохотной спальне Бобби в окружении постеров со спортивными автомобилями и полуголыми блондинками. Потолок был усеян миниатюрными звездами и космическими кораблями, которые когда-то ярко сияли в темноте, но теперь только слабо светились — словно напоминая об отсутствии хозяина. У плакатов, наклеенных на двери и выцветшие обои, завернулись углы, лишив Хи-Мена его меча, Бобби Дьюка — ковбойской шляпы, а Дарта Вейдера — шлема. На темно-синем пуховом одеяле была изображена Солнечная система со всеми известными планетами и звездами. Кроме той, где сейчас находился Бобби.

На заваленном всякой всячиной письменном столе лежали компакт-диски, CD-плеер, наушники и журналы, тоже с фотографиями женщин и автомобилей. Несколько учебников, задвинутых в угол, явно занимали нижнюю ступеньку в иерархии ценностей Бобби. Полки над столом ломились иод грудами CD и DVD-дисков, журналов, футбольных медалей и кубков. Джек подозревал, что здесь ни к чему не прикасались с того момента, как Бобби покинул эту комнату, чтобы больше в нее не вернуться. Он старался ни до чего не дотрагиваться и перемещался по ковру на цыпочках, чтобы не оставлять своих следов. Все в этой комнате существовало лишь в качестве бесценных музейных экспонатов.

Между постерами с автомобилями и обнаженными женщинами проглядывали обои с рисунками по мотивам «Паровозика Томаса».[11] Ребенка от подростка отделяла почти незаметная граница. Джек оказался в жилище человека, который уже не был мальчиком, но еще не стал юношей, человека, застрявшего между невинностью и самореализацией, в самом начале пути к открытиям.

Ему снова почудилось, что он уже бывал в этом доме. Будто угодил в ловушку времени и не мог пошевельнуться. Приказ на листе бумаги, пришпиленном к двери, — «Комната Бобби: НЕ ВХОДИТЬ!» — строго выполнялся: плотно прикрытая, она хранила все сокровища не хуже настоящего сейфа. Джек погрузился в мысли о Бобби: жив ли он, где может сейчас находиться, следуя прихотям своей судьбы, и насколько изменился по сравнению с тем образом, за сохранение которого Мэри так отчаянно сражалась. А может, его земной путь уже закончен. Обречен ли он отныне на существование в облике уже не мальчика, но еще не юноши, в каком-то промежуточном месте в качестве промежуточного создания, у которого ничего не завершилось, ничего до конца не осуществилось?

Джек размышлял о собственном нежелании окончательно отпустить Донала и вспоминал слова доктора Бартона о подмене одного поиска, зашедшего в тупик, другим. Он соглашался, что в теории все так и есть, однако хранил твердую уверенность, что в его случае не было ни нежелания, ни неспособности двигаться вперед. Он отогнал от себя мысль о том, что, возможно, похож на Мэри в своем стремлении вечно цепляться за прошлое, которого давно нет. Джек натянул одеяло на голову и спрятался от звезд на потолке и от раскинувшейся над ним галактики. Если подходить к вопросу реалистично, погоня за Сэнди никак не могла помочь найти Донала, однако нечто, затаившееся в глубине сердца и разума, продолжало подталкивать его вперед.

Завтра пятница, и если Сэнди не надумает объявиться, будет уже шесть дней, как она отсутствует. Именно сейчас ему нужно принять решение: не пора ли повернуть назад, открыть дверь в собственную жизнь и выпустить на волю пойманное в ловушку время вместе с воспоминаниями, чтобы двигаться вперед и пытаться наверстать упущенное. Или же вести дальше поиски, какими бы эксцентричными и нелепыми они ни казались. Он поразмышлял об оставшейся дома Глории, о том, что никаких чувств к ней не испытывает, о своей жизни и их общем будущем и принял решение: подобно Бобби, который по-прежнему оставался в этой комнате, где Джек лежал на кровати, он продолжит путешествие за новыми открытиями. Джек услышал, как Мэри выключила телевизор и кухонные приборы. Сквозь занавески неожиданно пробился свет и заглянул в комнату, направив сияющий желтый луч на постер с красным «феррари». Джек догадался, что это фонарь над крыльцом, и на него снизошло странное спокойствие. Он продолжал вглядываться в световое пятно на стене, пока веки не сделались тяжелыми.


На следующее утро без четверти девять Джека разбудил зазвонивший телефон.

— Алло? — прохрипел он, озираясь и на мгновение вообразив, будто совершил путешествие во времени и снова стал подростком, проснувшимся в своей комнате в материнском доме.

Мать… Он ощутил внезапную острую тоску по ней.

— Чем ты, черт возьми, занимаешься? — в голосе сестры Джудит явственно слышалась злость.

Вдалеке раздавался детский плач и лай собак.

— Просыпаюсь, — ворчливо ответил он.

— Да что ты? — саркастично переспросила она. — И с кем рядом?

Джек повернул голову вправо и посмотрел на блондинку, на которой из всей одежды имелись только ковбойская шляпа и сапоги.

— С Кэнди из Хьюстона, штат Техас. Она обожает скакать на лошадях, пить домашний лимонад и выгуливать своего пса Чарли.

— Что-о-о? — прорычала Джудит, и ребенок заплакал громче.

Джек рассмеялся:

— Расслабься, Джуд. Я в крохотной спальне шестнадцатилетнего мальчика. Тебе не о чем беспокоиться.

— Ты где?

Он услышал выстрелы или ему показалось?

— Джеймс, да выключи ты этот телевизор!

— Ого! — Джек отодвинул телефон от уха.

— Извини, если этот шум на расстоянии в сотни миль тебе помешал, — гневно сказала она.

— Джудит, да что с тобой сегодня? Чего ты злишься?

Она вздохнула:

— Я думала, ты поехал в Дублин только на встречу с доктором.

— Я был у него, но потом решил еще кое-кого порасспросить.

— Это все из-за той женщины из агентства по розыску?

— Да, Сэнди Шорт.

— Чем ты все-таки занимаешься, Джек? — мягко спросила она.

Его голова по-прежнему покоилась на подушке, украшенной детскими картинками.

— Заново собираю свою жизнь.

— И для начала ломаешь ее на мелкие кусочки?

— Помнишь, как мы каждое Рождество складывали пазл с Шалтаем-Болтаем?

— Господи помилуй, он свихнулся! — певучим голосом произнесла она.

— Ну, доставь мне удовольствие, вспомни!

— Как же я могу забыть?! В первый год мы складывали его до марта, и все потому, что мама в панике убрала нашу работу с большого стола, когда к нам неожиданно заявился отец Киф.

Они засмеялись.

— А когда отец Киф ушел, папа решил нам помочь и стал делать все сначала, помнишь? Он научил нас, что нужно сперва разъединить все детали, а уж потом постараться собрать их.

— Там было написано: «И вся королевская конница, и вся королевская рать…» — вздохнула она. — Значит, ты собираешь свой пазл.

— Вот именно.

— Милый мой братишка-философ. А где же былые походы по пабам и ребяческие шутки?

Он усмехнулся:

— Сидят до поры до времени где-то у меня внутри.

Она снова стала серьезной:

— Я понимаю, через что ты прошел и что делаешь. Но разве обязательно действовать в одиночку, никому не говоря ни слова? По крайней мере, на выходные, к фестивалю, вернешься? Мы едем туда сегодня вечером, с Билли и ребятами. Там на улице будет играть ансамбль, и какие-то детские игры организуют, и традиционный фейерверк в воскресенье вечером. Раньше ты его никогда не пропускал.

— Постараюсь приехать, — солгал Джек.

— Не понимаю, откуда у Глории столько выдержки! Она вроде так спокойно относится ко всему, что ты делаешь. Только, по-моему, ты злоупотребляешь ее терпением. Сознательно пытаешься ее оттолкнуть, что ли?

Джек собрался было снова оправдываться, но не стал, решив вместо этого обдумать слова сестры.

— Не знаю, — вздохнул он в конце концов, — может быть. Не знаю.


— Доброе утро, — пропела Мэри, постучавшись в дверь.

— Заходите, — ответил Джек, закутываясь в простыню.

Раздалось легкое дребезжание и несколько щелчков, потому что ручка разболталась, а потом Мэри толкнула дверь подносом, на котором стоял завтрак.

— Ух ты, — воскликнул Джек, вперив в него голодный взгляд.

Мэри поставила завтрак на письменный стол. Она не сдвинула ни одного журнала или диска и предпочла поместить поднос на самый краешек, где он опасно покачивался. Ничего нельзя трогать. Джека удивило, что она разрешила ему переночевать в этой кровати.

— Спасибо, Мэри, все очень аппетитно выглядит.

— На здоровье. Я любила время от времени баловать Бобби и приносить ему завтрак в постель. — Она оглянулась, нервно сжимая и разжимая руки. — Вы хорошо спали?

— Да, спасибо, — вежливо ответил он.

— Лгун, — сказала Мэри, направляясь к выходу. — Я не спала ни одной ночи с тех пор, как Бобби пропал. Спорю, у вас то же самое.

Джек благодарно улыбнулся — ему было приятно услышать, что не он один такой.

— Пора открывать магазин, но вы не торопитесь. Я оставила в ванной полотенце. — Она еще раз затравленно огляделась по сторонам и вышла.

Джек был доволен, что записал все назначенные Сэнди встречи до того, как отдать ее ежедневник доктору Бартону. На страничке с сегодняшним числом она указала: «АЖНИ, Ангер-стрит, 12 часов, комната 4». Больше ничего, никаких уточнений, но он обратил внимание, что по этому адресу она бывала регулярно, раз в месяц — или, по крайней мере, делала такую запись. Он решил не звонить, а прийти без предупреждения.

Из-за жуткого дублинского движения он явился на место в десять минут первого, хотя специально вышел пораньше. За стойкой в приемной никого не оказалось. Он перегнулся через нее, повертел головой слева направо, позвал, но никто не откликнулся. Перед ним было много дверей, а еще он заметил доски с объявлениями о занятиях фитнесом, о детских группах, консультационных услугах и программах работы с молодежью. Интересно, что за дверью под номером 4, подумал он. Еще один психотерапевтический кабинет? В этом он серьезно сомневался. Только не фитнес-группа, мысленно попросил он. Обучение работе на компьютере его бы устроило: с этим он точно справится. Джек осторожно поскребся в дверь, прислушиваясь и надеясь, отчаянно надеясь, что ему откроет Сэнди.

Дверь отворилась. На пороге стояла дама с добрым лицом.

— Здравствуйте, — улыбнулась она, почти прошептав приветствие.

— Извините, что помешал, — тоже шепотом ответил Джек.

Что бы там ни происходило за дверью, они делали это очень тихо. Может, йога? Хотелось думать, что нет.

— Не беспокойтесь, мы рады всем, кто ни пришел. Хотите присоединиться к нам?

— М-м-м, да… Вообще-то я ищу Сэнди Шорт.

— А, понимаю. Это она посоветовала вам прийти?

— Да. — Он энергично закивал.

Она шире распахнула дверь, и люди, сидевшие в комнате кружком, повернулись и посмотрели на него. Никаких матрасов, значит, не йога, успокоился он. Его сердце бешено колотилось, пока он искал глазами Сэнди и гадал, кто из них первым узнает другого. И, кстати, сможет ли он вообще узнать ее? Не рассердится ли она, что ее нашли, выследили в этом убежище? А может, почувствует благодарность за то, что ее отсутствие хоть для кого-то не прошло незамеченным?

— Добро пожаловать, заходите, садитесь! — Женщина указала рукой на кружок людей, а один из присутствующих взял стул в углу комнаты и поставил его рядом с остальными. Джек направился к нему, переводя взгляд с одного лица на другое в поисках Сэнди. Вблизи кружок оказался больше, — словно зонтик, который медленно раскрывался, пока Джек к нему шел. Вздрогнув, он уселся на стул. Сэнди здесь не было.

— Как видите, Сэнди сегодня не пришла, к сожалению.

— Да, вижу. — Он заскрипел зубами, и знакомая боль прошила десны.

— Меня зовут Трэйси, — представилась женщина.

— Очень приятно. — Джек нервно прочистил горло, все головы повернулись к нему, и он ощутил, что его рассматривают, оценивают, изучают, анализируют каждое неловкое движение. — Я Джек.

— Рады познакомиться, Джек, — хором ответили они, а он замолчал, с удивлением отметив гипнотизирующую синхронность их голосов.

Последовало долгое молчание, во время которого он ерзал на стуле, не зная, чего от него ожидают и что нужно делать.

— Как бы вы хотели, Джек? Пусть сегодня начнут другие, а вы свою историю расскажете в следующий раз?

Его историю? Джек снова оглядел всех по очереди: у некоторых на коленях лежали блокноты и ручки. Возле одной из стенок стояла школьная доска с надписью «Письменное задание», заключенной в овальную рамку. В разные стороны разбегались слова: «Чувства», «Мысли», «Проблемы», «Идеи», «Язык», «Выражение», «Тональность» и еще множество других, так что он не смог прочесть все сразу, но пришел к выводу, что, скорее всего, очутился в любительском литературном кружке.

— Да-да, — с облечением согласился он. — Я бы хотел для начала кого-нибудь послушать.

— Хорошо. Ричард, могли бы вы рассказать нам, как справлялись в этом месяце?

— Знаете, я поняла, что это помогает, — прошептала женщина рядом с Джеком и протянула ему брошюру.

— Спасибо. — Он положил ее на колени, решив послушать Ричарда, а уж потом прочесть.

История Ричарда оказалась довольно абсурдным рассказом о мужчине, мгновенно вызывающем неприязнь: он все время боялся действовать, повинуясь сильным импульсам. Ричард монотонно бубнил слова и мучительно продирался сквозь текст, в котором описывалось, как такой же, как он, несчастный зануда ощущает не отпускающую ни на миг ответственность за безопасность других людей, причем настолько болезненно, что даже отказывается садиться за руль из страха задавить кого-нибудь. В какой-то момент Джек покачал головой и рассмеялся, решив, что это какой-то не вполне понятный и мрачноватый, но все же юмор. И тут же замолчал, поймав на себе недовольные взгляды членов группы.

Минуты, скорее походившие на часы, потекли одна за другой, комната возвращала эхо бесконечного бормотания Ричарда, и каждое слово его истории звучало в ушах Джека дважды, притом что и в первый-то раз действовало ему на нервы. История неуклонно приобретала депрессивную окраску, поведение главного персонажа неизбежно вело к утрате им жены и ребенка, и Джек перестал слушать и сосредоточился на брошюре, опасливо прикрывая ее ладонями.

Его тело, до того расслабленное, напряглось, когда он в конце концов сконцентрировался на глянцевой обложке тонкой книжечки. Волна краски поднялась от шеи до корней светло-рыжих волос, когда он прочел заголовок: «Добро пожаловать в Общество Анонимных Жертв Навязчивых Идей».


Джек молча досидел до конца встречи, ощущая неловкость из-за своего присутствия и стыд за свое поведение во время рассказа Ричарда. Когда время истекло и собрание закончилось, он, опустив голову, смешался с присутствующими и постарался максимально незаметно покинуть комнату.

— Джек! — позвала его Трэйси, и он похолодел.

Остановился, пропустил всех, всматриваясь в лица людей, готовых покинуть свой оазис спокойствия и вернуться в большой мир, чтобы в одиночку продолжить сражение с караулившими их привычными демонами. И вдруг увидел в коридоре доктора Бартона, который со скрещенными на груди руками и нахмуренным лицом кого-то поджидал. Джек отступил назад в комнату и направился к Трэйси.

Она тоже шагнула к нему и протянула руку.

— Спасибо, что пришли сегодня, — улыбнулась она. — Знаете, ваш приход — первый шаг к излечению. Вам предстоит тяжелый и долгий путь, но помните, все мы готовы оказать вам поддержку.

Джек услышал, как доктор Бартон невесело хохотнул.

— Двенадцать шагов, о которых вы слышали, позаимствованы у Анонимных алкоголиков и адаптированы для АЖНИ, и они могут принести облегчение. Сама наблюдала, как они смягчают и даже устраняют наши навязчивые идеи. Так что приходите в следующем месяце. — Трэйси ободряюще похлопала его по руке.

— Спасибо. — Джек неловко прокашлялся, чувствуя себя самозванцем.

— Вы хорошо знаете Сэнди? — спросила она.

Он вздрогнул, так как ему не хотелось отвечать на вопрос при докторе Бартоне.

— Вроде того, — неуверенно пробурчал он.

— Увидите ее, скажите, пусть возвращается к нам. Обычно она не пропускает наши встречи.

Джек снова кивнул и на этот раз порадовался, что доктор Бартон услышал сказанное:

— Сделаю все, что смогу.

— Ну что? — спросил он доктора Бартона, когда они отошли подальше от Трэйси. — Она сказала, что обычно Сэнди не пропускает занятия. Хотел бы я знать, где она сейчас.

 

Главы

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........