загрузка...
 

  Главная    Аудиокниги   Музыка    Экранизации    Дебют    Читальный зал     Сюжетный каталог    Форум    Контакты

 

Личный кабинет

 

 

 

Забыли пароль?

Регистрация

 

 

Авторы

 Исторические любовные романы

 Современные любовные романы

 Короткие любовные романы

Остросюжетные любовные романы

 Любовно-фантастические романы

 

 
Говорят, что первая любовь приходит и уходит. Оставляет после себя приятное послевкусие, а иногда горечь. Но это обязательно нужно пережить, то главное волнение, а порой и лёгкое сумасшествие. Взять от первой любви всё лучшее и важное, и дальше строить свою жизнь, помня и ни о чём не жалея... 

 

 
 
 
Неизбежное пугает, но для Эли известие о смертельной болезни стало шагом к новой жизни. Жизни без чужого мнения, оглядок на прошлое, настоящей жизни. Смелость и уверенность стали её девизом. Все страхи позади, но времени остаётся слишком мало, а нужно успеть испытать всё, чего была лишена... 
 
  
Что может быть увлекательнее, чем новые отношения, особенно, если они ни к чему не обязывают. Вот только, если ты чего-то не понимаешь, становиться как-то не по себе. Влад, познакомившись с девушкой Милой, не ждал такого стремительного развития отношений и, тем более, ещё более стремительного их завершения... 
 
 Он был Ангелом, хотел попасть в Великое Ничто, куда после мятежа была отправлена его возлюбленная, и потому стал высмеивать творения Создателя, за что и был выдворен с Небес - но не в Ничто, к возлюбленной Моник, а на Землю, в Америку конца 19-го века, к человекам, которых презирал...
 
 
 
 



 

 

 

 

Главная (Библиотека любовного романа) » Сесилия Ахерн. Посмотри на меня. Глава 18

 

 

Сесилия Ахерн. Посмотри на меня. Глава 18

 

 

Глава восемнадцатая

Ошибка номер один — прийти на переговоры Элизабет со строителями. Не следовало так поступать. Это подпадает под то же правило, которое запрещает ходить в школу с нашими маленькими друзьями, и я должен был сообразить, что школа Люка эквивалентна работе Элизабет. Я был готов пинать себя за это ногами. На самом деле я так и поступил, но Люк решил, что это очень смешно, и начал обезьянничать, в результате ноги его покрылись синяками. Поэтому я перестал.

Выйдя из вагончика, я пошел обратно к дому Сэма, где находился Люк. Сел на траву в саду за домом, и стал смотреть, как мальчики борются друг с другом, надеясь, что дело не кончится слезами, и предался своему любимому развлечению — размышлениям.

На сей раз это были весьма полезные размышления, потому что я кое-что понял. Например, я понял, что пошел утром на переговоры, повинуясь интуиции. Я не представлял себе, чем мое присутствие может помочь Элизабет, но должен был следовать своим побуждениям и просто решил, что она меня не увидит. Наша встреча с ней накануне вечером была совершенно неожиданной, больше похожей на сон, на следующее утро я даже подумал, что это плод моего воображения. Так и вижу ваши иронические улыбки.

Я был так счастлив, что она меня увидела! Когда я заметил, что она качается на качелях с совершенно потерянным, несчастным видом, то понял, что если ей суждено когда-нибудь увидеть меня, то именно сейчас. Я просто это почувствовал. Я знал, что ей нужно меня увидеть, и приготовился к тому, что когда-нибудь это произойдет. Но я не был готов к той дрожи, которая охватила меня, когда наши взгляды встретились. Это было странно, потому что последние четыре дня я наблюдал за Элизабет и привык к ее лицу, знал его вдоль и поперек, мог отчетливо представить его себе даже с закрытыми глазами, знал о крошечной родинке на левом виске, знал, что одна скула немного выше другой, что верхняя губа короче нижней, что по линии волос растет нежный пушок. Да, я все это знал, но насколько иначе выглядят люди, когда по-настоящему посмотришь им в глаза! Они вдруг оказываются совершенно другими. Если вы спросите моего мнения, то я считаю, что глаза действительно являются окнами души.

Никогда прежде я не испытывал ничего подобного, но списал все на нервы, потому что никогда раньше не оказывался в такой ситуации. Ведь у меня никогда не было друзей возраста Элизабет, и я волновался. Это был совершенно новый для меня опыт, но мне сразу же захотелось его продолжить.

Я редко смущаюсь и беспокоюсь. Но когда я ждал Люка в саду у Сэма, я беспокоился очень сильно. И это смущало меня, а оттого что я пребывал в смущении, беспокойство мое усиливалось. Я очень надеялся, что у Элизабет не возникло из-за меня проблем, и тем же вечером, когда мы с солнцем играли в прятки, попробовал это выяснить.

Солнце пыталось скрыться за домом Сэма и оставить меня в тени. Но я передвигался по саду вслед за ним и занимал последние освещенные участки, пока они совсем не исчезли. Мама Сэма принимала ванну после занятий танцевальными упражнениями под видеозапись у себя в комнате, что было весьма увлекательным зрелищем, и, когда раздался звонок, дверь открыл Сэм. Ему строго-настрого запретили открывать дверь кому-либо, кроме Элизабет.

— Здравствуй, Сэм, — услышал я из холла. — Папа дома?

— Нет, — ответил Сэм. — Он на работе. Мы с Люком играем в саду.

Раздался звук приближающихся шагов, стук каблуков по деревянному полу, а затем, когда она вышла в сад, я услышал ее рассерженный голос.

— Ах, так он на работе, да? — воскликнула Элизабет, стоя у дома и глядя на меня сверху вниз.

— Ну да, — ответил сбитый с толку Сэм и побежал дальше играть с Люком.

В том, как Элизабет стояла с грозным видом у выхода в сад, было что-то настолько трогательное, что я улыбнулся.

— Вам что-то кажется смешным, Айвен?

— Много чего, — ответил я, усаживаясь на последний освещенный солнцем участок. Думаю, в прятки я тогда у солнца выиграл. — Когда люди попадают под фонтаны брызг из-под машин, их как будто щекочут вот тут. — Я показал на свой бок. — Крис Рок, Эдди Мерфи в фильме «Полицейский из Беверли-Хиллз-2» и…

— О чем вы говорите? — нахмурилась она, подходя ближе.

— О смешном, о чем же еще?

— Что это вы делаете? — Она подошла еще ближе.

— Пытаюсь вспомнить, как плести венки из ромашек. На Опал они смотрелись красиво. — Я посмотрел на нее снизу вверх. — Опал — мой босс, и венок из ромашек был у нее на голове. Трава совершенно сухая, если вы хотите присесть. — Я продолжал срывать ромашки.

Чтобы устроиться на траве, Элизабет потребовалось некоторое время. Она явно чувствовала себя как на иголках. Смахнув невидимую пылинку со своих широких брюк и стараясь сидеть на ладонях, чтобы не осталось пятен от травы, она внимательно посмотрела на меня.

— Элизабет, что-то случилось? Я вижу, что-то не так.

— Как вы проницательны!

Я уловил сарказм в ее словах.

— Спасибо. Это часть моей работы, но с вашей стороны очень мило сделать мне комплимент.

— Нам с вами надо выяснить одно, мягко говоря, недоразумение.

— Надеюсь, смешное. — Я зацепил один стебелек за другой. — Вот, пожалуйста, еще одна смешная вещь — смешные недоразумения. Они досаждают, но все равно вызывают смех. Как и многое в жизни, полагаю, или даже как сама жизнь. Жизнь — это смешное недоразумение. Мммм…

Она озадаченно посмотрела на меня.

— Айвен, я пришла высказать вам все, что думаю. Сегодня после вашего ухода я поговорила с Бенджамином, и он сообщил мне, что вы их партнер. Еще он обвинил меня кое в чем, но об этом я даже не хочу говорить. — Она просто кипела от ярости.

— Вы пришли высказать мне все, что думаете, — повторил я, глядя на нее. — Очень красивая фраза. Знаете, думать — самая сильная способность тела. То, что придумает мозг, тело выполнит. Так что высказать мне все, что вы думаете… что ж, спасибо, Элизабет. Забавно, что люди всегда хотят высказать все тем, кто им не нравится, когда на самом деле это должно предназначаться тем, кого они любят. Вот и еще одна смешная вещь. Но высказать все, что вы думаете… Каким подарком это было бы для меня! — Я затянул последний стебелек и расправил гирлянду. — Взамен я подарю вам браслет из ромашек. — И я надел браслет ей на руку.

Она сидела на траве. Не пошевелилась, ничего не сказала, просто смотрела на браслет. Потом улыбнулась, а когда заговорила, ее голос был тихим.

— Кто-нибудь когда-нибудь сердился на вас дольше пяти минут?

Я посмотрел на часы.

— Да, вы — с десяти утра до настоящего момента.

Она засмеялась.

— Почему вы не рассказали мне, что работаете с Винсентом Тэйлором?

— Потому что я с ним не работаю.

— Но Бенджамин сказал, что работаете.

— Кто такой Бенджамин?

— Руководитель проекта. Он сказал, что вы пассивный партнер.

Я улыбнулся.

— Наверное, так и есть. Элизабет, он просто пошутил. У меня нет ничего общего с этой компанией. Я настолько пассивен в отношении нее, что вообще в их делах не участвую и не говорю ни слова.

— Не говорите ни слова? С этой вашей стороной я еще не сталкивалась, — улыбнулась она. — Так вы никак не связаны с проектом?

— Элизабет, я работаю с людьми, а не со зданиями.

— Тогда что имел в виду Бенджамин? — Она была сбита с толку. — Странный он, этот Бенджамин Уэст. И какие дела вы обсуждали с Винсентом? Какое отношение к гостинице могут иметь дети?

— Вы очень любопытны, — засмеялся я. — С Винсентом Тэйлором мы не говорили ни о каких делах. Хотя это хороший вопрос — какое отношение к гостинице должны, по вашему мнению, иметь дети?

— Совершенно никакого, — засмеялась Элизабет и резко замолчала, испугавшись, что обидела меня. — Вы считаете, что гостиница должна быть рассчитана на присутствие детей и им должно быть там хорошо.

Я улыбнулся.

— А вам не кажется, что все и везде должны стараться, чтобы детям было хорошо?

— Могу привести парочку исключений из этого правила, — едко сказала Элизабет, посмотрев на Люка.

Я знал, что она подумала о Сирше и об отце, а может, и о себе самой.

— Завтра я предложу Винсенту сделать нечто вроде комнаты для игр или детской площадки… — Она умолкла. — Я никогда раньше не занималась дизайном для детей. Чего, черт побери, хотят дети?

— Вы легко справитесь, Элизабет. Вы сами когда-то были ребенком. Чего вам хотелось?

Ее карие глаза потемнели, и она отвела взгляд в сторону:

— Теперь все по-другому. Дети не хотят того, чего хотела я. Времена изменились.

— Не так уж сильно они изменились. Дети всегда хотят одного и того же, потому что всем им нужно одно и то же, нечто важное и основное.

— Например?

— Ну, почему бы вам не рассказать мне, чего хотели вы, а я скажу вам, хотят ли этого дети сейчас.

Элизабет весело рассмеялась:

— Вы всегда играете в игры, Айвен?

— Всегда, — улыбнулся я. — Рассказывайте.

Пристально всматриваясь мне в глаза, она какое-то время боролась с собой, раздумывая, рассказывать или нет, и, наконец, глубоко вздохнула.

— Когда я была маленькой, каждую субботу по вечерам мы с мамой сидели за кухонным столом и писали цветными карандашами на красивой бумаге полный список того, чем будем заниматься завтра. — От воспоминаний ее глаза засветились. — Каждый субботний вечер я приходила в такое возбуждение от наших планов на воскресенье, что прикрепляла список к стене у себя в комнате и заставляла себя ложиться спать пораньше, чтобы скорее наступило утро. — Ее улыбка погасла. — Но все это нельзя поместить в комнату для игр. А теперь детям нужны плейстейшн, икс-бокс и все такое прочее.

— Почему бы вам не рассказать мне, что было в этих субботних списках?

Она посмотрела вдаль.

— Всякие абсолютно невыполнимые мечты. Мама обещала мне, что ночью мы будем лежать в поле на спине, ловить падающие звезды и загадывать все, что захотим. Лежать в огромных ваннах, наполненных до краев лепестками вишни, пробовать на вкус грибной дождь, крутиться на городских оросительных приспособлениях, которыми в парках поливают газон, ужинать на пляже при свете луны, а потом танцевать на песке. — Элизабет засмеялась от этих воспоминаний. — Когда произносишь вслух, все это звучит так глупо, правда? Но моя мать была веселой и смелой, необузданной и легкомысленной, даже, может быть, слегка эксцентричной. Ей всегда хотелось чего-то нового, что можно увидеть, попробовать или открыть для себя.

— Все это, наверно, было так весело, — сказал я, испытывая благоговение перед ее матерью. — Попробовать на вкус грибной дождь! Да это в сто раз лучше телескопа из рулончиков от туалетной бумаги.

— О, не знаю. — Элизабет посмотрела в сторону и тяжело вздохнула. — Мы никогда так ничего из этого и не сделали.

— Но я уверен, вы миллион раз проделывали все это мысленно, — возразил я.

— Ну, кое-что мы все-таки сделали вместе. Сразу после того, как родилась Сирша, она привела меня на луг, постелила одеяло и достала корзинку для пикника. Мы ели свежий черный хлеб, все еще обжигающе горячий после печи, с домашним клубничным вареньем. — Элизабет закрыла глаза. — Я до сих пор помню запах и вкус. — Она с удивлением покачала головой. — Но она решила устроить пикник там, где паслись наши коровы. Так что пикник проходил в окружении этих любопытных животных.

Мы оба рассмеялись.

— Именно тогда она сказала мне, что уходит. Ей было тесно в нашем городке. Она так не говорила, но наверняка чувствовала. — Голос Элизабет задрожал, и она замолчала. Она смотрела, как Люк и Сэм бегают друг за другом по саду, но не видела их, слушала их радостные крики и ничего не слышала. Она отрешилась ото всего.

— Впрочем, — ее голос вновь стал серьезным, и она откашлялась, — это все к делу не относится. И к гостинице не имеет никакого отношения. Даже не знаю, зачем я заговорила об этом.

Элизабет явно была смущена. Готов поспорить, что она никогда в жизни не произносила всего этого вслух, так что помолчал какое-то время, пока она разбиралась со своими мыслями.

— У вас с Фионой хорошие отношения? — спросила она, по-прежнему не глядя на меня.

— С Фионой?

— Да, с женщиной, на которой вы не женаты. — Она улыбнулась впервые за долгое время и, казалось, успокоилась.

— Фиона со мной не разговаривает, — ответил я, все еще не понимая, почему она думает, что я отец Сэма. Придется поговорить об этом с Люком. Мне было неловко, оттого что меня принимают за другого.

— У вас с ней все кончилось плохо?

— У нас ничего и не начиналось, поэтому нечему было кончаться, — честно ответил я.

— Понимаю. — Она посмотрела на меня и засмеялась. — Тем не менее кое-что хорошее из этого получилось. — Она отвернулась и стала наблюдать, как играют Сэм с Люком. Она имела в виду Сэма, но мне показалось, что смотрела она на Люка, и я был этому рад.

Мы оба собрались уходить, и Элизабет повернулась ко мне:

— Айвен, я никому не говорила того, что рассказала вам. — Она сглотнула. — Никогда. Не знаю, с чего меня потянуло на откровения.

— Знаю, — улыбнулся я. — Спасибо, что вы высказали мне так много всего, что думаете. Полагаю, это заслуживает еще одного браслета из ромашек.

Ошибка номер два. Надевая второй браслет ей на запястье, я почувствовал, что отдаю частичку своего сердца.

 

 

 

Главы

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

 

 

 

 
 

Главная Аудиокниги Музыка  Экранизации   Дебют   Читальный зал   Сюжетный каталог  Форум   Контакты

Поиск книг в интернет-магазинах

© Библиотека любовного романа, 2008-2016

Запрещена полная или частичная перепечатка материалов сайта без письменного согласия автора проекта. Допускается создание ссылки на материалы сайта в виде гипертекста.

Наши партнеры: Ресторан в южном округе - банкеты, юбилеи, свадьбы.

 

Статистика

Rambler's Top100

Яндекс.Метрика

  ........